Иллюзия духа, или Как выздоравливал Фред

Кто-то открыл рот, чтобы глубже вздохнуть, и ты отчетливо чувствуешь запах чужой слюны; эта навязанная интимная близость излишня, она угнетает, потому что начинаешь чувствовать, что все это – запахи, звуки, движения – производит одно огромное большое существо: сгусток ненависти и агрессии ко всему, что есть вокруг: к чужому счастью, потому что оно примитивно, но на самом деле потому, что оно не твое; к чужим деньгам, потому что деньги это плохо, но на самом деле потому, что этих плохих денег недостаточно у тебя; к чужим проблемам, потому что они могут появиться и в твоей жизни; к чужим мыслям, потому что они злы, а на самом деле потому, что это твои мысли злые и ты не знаешь, как от них избавиться.

Фред пошевелил затекшей ногой. Еще шесть остановок, еще всего лишь шесть остановок. Двери открылись на станции – плотная человеческая масса у двери тяжело качнулась и спрессовалась теснее, чтобы впустить еще троих. Где-то в гуще послышался слабый и беспомощный женский вскрик.

Пять остановок. Совсем рядом с Фредом жалобно заплакал ребенок, мать зло его одернула.

Четыре остановки.

Три.

Две.

Уже на следующей пасть раскаленного железного чудища разомкнется и выпустит пленников на свободу. Поезд остановился в туннеле. Минута, другая. Машинист невнятно просит сохранять спокойствие. Фред чувствует, как по спине капля за каплей бежит пот, руки холодеют, живот сводит судорогой. Машинист повторяет свою просьбу. Лоб сделался влажным от пота, злость заставляет губы Фреда мелко дрожать.

На нужной остановке Фред еле-еле протиснулся к выходу, при этом почувствовал, как ручка его дорогого кожаного портфеля надорвалась у основания. На станции резкий свет электрических ламп ударил по глазам, Фред почувствовал, что теряет самообладание.

На свежем воздухе ему стало немного легче, несмотря на то что на морозе дышать было очень тяжело: казалось, воздух превращается у основания носа в воду и совсем не проходит в легкие.

Быстро, стараясь ни о чем не думать, Фред дошел до подъезда и поднялся на свой этаж. Квартира встретила его угрюмым молчанием и отчетливо ощутимым после пребывания на свежем воздухе запахом колбасной кожуры. Переодевшись, Фред при свете одной дающей мало света лампочки наскоро приготовил себе ужин: достал из холодильника сваренные накануне сосиски, не разогревая, положил на хлеб и полил сверху кетчупом и майонезом.