К чёрту твои правила

Умная, сообразительная и догадливая девушка…

Я прокручивал в голове вчерашний день, проведенный с ней, и пытался понять: это я так себя выдал или она сразу поняла, что мне нравится контроль и жесткий секс? Или, она имела с этим дело? Она в теме? Хотя, не похоже, что она готова и будет подчиняться. Но и повелевать она не будет. Для этого Элла слишком уступчива. Но, мне хочется узнать и понять её в этом плане. Познать. Да, более точное слово.

Элла…

Она, в самом деле, доверяет мне, но и боится одновременно.

Странно, да? И противоречиво. Тут есть, над чем подумать.

Я сидел за бумагами в небольшой комнате, выделенной офицерам на время вахты, но не мог сосредоточиться ни на одной букве. Элла занимала все мои мысли.

Чего же она боится? И я сейчас не о том, что она скрывает, не выдавая и сотой доли информации о себе. А о ней самой. О том, каким колючим стал её взгляд, когда она сказала, что привыкла сама решать что и как ей делать.

То, что между нами проскочила та самая искра, я понял, едва коснулся её там, ещё в баре.

Я ей нравлюсь. Её тянет ко мне. Но и я схожу с ума от этой девушки ничуть не меньше. И она мне, в самом деле, доверяет… Тогда, чего же боится?

Ну, давай, психолог, просыпайся! Думай!

Я должен раскрыть эту девушку. Для себя. Для того, чтобы открыть ей самой удивительный, чувственный мир наслаждения, что я готов ей подарить.

Каждая минута вчерашнего дня отпечаталась в моей памяти. Но вот только, я никак не мог уловить тот миг, когда она, из умилительного и забавного морского конька превратилась в надутого колючего ежа?

Я сидел, уставившись в одну точку, и потирал гладко выбритый подбородок.

За три месяца в море я отвык от этих ощущений. Там я предпочитал не бриться, как и многие мои сослуживцы, и отращивать бороду. Но вот только стоило ступить на твердую землю, и это первое, что я сделал – сбрил все к чёртовой матери.

Элла, Элла… Как же мне уловить тебя? Этот резкий переход?

В баре ты смотрела на меня с вожделением и трепетом.

Я видел приятное и неожиданное удивление в твоих глазах. Да и когда мы ехали в лагуну… Ты трепетала. Но это, скорее, от предвкушения; от неизвестности. А потом, закрылась… И растопить корку льда, что уже покрыло твое сердечко, я смог только поцелуем…

О чём мы говорили с ней?

Я принял то, что она сказала мне только своё имя. Что ж, малышка, не хочешь говорить, я, пока, настаивать не буду. Я могу понять твою настороженность.