Валашский дракон

Ты ведь мечтал об этом? А теперь признайся – принесли они тебе счастье?

– Нет, – говорил Штефан, понурив голову.

– А вино где слаще? В корчмах или дома?

– Дома.

– А я больше не кажусь тебе старшим братом?

– Нет, кажешься, – отвечал Штефан. – Ведь ты мне так помог! Смогу ли я когда-нибудь так же удружить тебе, как ты – мне?

Это был очень давний разговор, однако Влад, теперь коротавший дни в темнице, надеялся, что друг не забыл своих слов.

* * *

В том месте, где находился Вышеград, река круто поворачивала, повинуясь велению гор, которые плотно обступили её, оставив только один путь.

Вблизи эти горы оказались не синими, а тёмно-серыми, ведь они поросли лесом, так что Джулиано, глядя на них, представил себе великанов, которые, усевшись, подтянули колени к подбородкам и укрылись мохнатыми тёмными шкурами. Гиганты о чём-то задумались и потому не замечали, что вокруг появилось человеческое жильё, кое-где придавившее края шкур. Не замечали они и реку, в которой могли бы по неосторожности промочить ноги, и не замечали корабля, плывущего мимо. «А может, – думал флорентиец, – гиганты просто уснули, а когда проснутся, то почувствуют зверский голод, начнут хватать и пожирать людей?»

Картина была бы поистине ужасной, поэтому Джулиано не собирался такое рисовать, а вот неподвижно сидящих сказочных существ изобразить мог бы. Он даже начал мысленно составлять композицию. «Композиция – основа всего, – говорил себе ученик придворного живописца.

 – Надо найти главного великана, и именно он станет фигурой, вокруг которой выстроятся все остальные элементы».

Между тем цвет на воображаемой картине начал постепенно меркнуть, потому что наступил вечер. От гигантов, закутанных в мохнатые шкуры, остались лишь силуэты, которые высвечивало закатное солнце, бежавшее впереди корабля. Готовясь скрыться за горизонтом, оно в последний раз протягивало к людям свои тёплые руки в широких золотисто-розовых рукавах, но прежде чем светило исчезло, корабль довершил вместе с рекой плавный поворот, и последние отблески догорали уже справа, а впереди теперь высился один из горных великанов.

На фоне лазоревых небес виднелись только его очертания. Он был крупнее всех своих собратьев и, наверное, поэтому объявил себя главным, нацепив на голову крепость с башнями, издалека похожую на корону с зубцами.

– Эй, господин! – окликнул флорентийца Лаче. – Иди, собирайся. Сейчас причаливать будем.