Валашский дракон

При свете факелов городская стража осмотрела бумаги приезжих, а точнее – печати на бумагах, но, увидев королевскую печать на грамоте в руках Джулиано, никто не начал благоговейно трепетать. Наверное, охранники не знали, как выглядит королевская печать, а разобрать текст грамоты, написанный по латыни, тем более не могли. Они поняли лишь то, что принимают у себя чужестранцев, поэтому принялись беззастенчиво их разглядывать, особенно старика.

Юный флорентиец досадовал, видя такое назойливое внимание, но в то же время понимал, чем оно вызвано.

Придворный живописец и впрямь выглядел интересно, ведь даже на вид ему было не менее семидесяти, а до такого возраста доживают не все. Спина у него горбилась, едва вынося груз годов. Шея казалась сплошным сплетением жил, натянутых, как изношенные струны, и вот-вот готовых порваться. Голова вечно клонилась влево, потому что он слышал только правым ухом. Седые пряди, свисавшие из-под берета, казались ошмётками пыльной паутины. Рот оброс поперечными морщинами, выдающими отсутствие зубов, и лишь взгляд казался молодым и ясным.

Старик не знал ни слова по-венгерски и тараторил по-своему, размахивая руками, а иногда даже топал ногами. Наверно, для стражи это смотрелось забавно. К тому же он порядком обносился. Чёрный кафтан выцвел. Болотно-зелёная шуба, отороченная беличьим мехом, облезла на рукавах. Башмаки стоптались.

Конечно, такой вид не внушал уважения, в чём Джулиано лишний раз убедился ещё с утра, ведь и купец, взявшийся отвезти флорентийцев в Вышеград, относится к седовласому живописцу не очень вежливо.

Урсу обращался со стариком, будто это тюк с товаром, – грузил бережно, но совсем не стремился выразить ему своё почтение.

– Почему ты не приветствуешь моего учителя так же, как приветствовал меня? – спросил тогда Джулиано, на что Урсу ответил:

– Он же всё равно ничего не понимает! Но если ты желаешь, господин, я поприветствую его церемонно.

Юноша не стал настаивать. Он сознавал правоту купца, а теперь наблюдал такое же отношение со стороны ночных дозорных, которым доставляло большое удовольствие глазеть, как придворный живописец неуклюже перебирается на пристань по сходням – вцепился в руку ученика, но всё равно то и дело теряет равновесие.

Возможно, преследуя всё ту же цель позабавиться, стража вызвалась проводить приезжих до постоялого двора.