Последние дни Константинополя. Ромеи и турки

Большинство факелов потухли, поэтому когда Тодорис встал и попытался оглядеться, то почти ничего не увидел. В свете факела, который не потух и оставался воткнутым в землю, было видно, что недостроенную преграду из мешков, сложенных возле бреши, разметало. Люди, тоже сваленные с ног, кое-как подымались и отряхивались.

– Все целы? – спросил кто-то из генуэзцев, на что с разных сторон послышалось:

– Да. Да. Вроде бы все.

Вновь зажглись факелы, оказавшись в руках у тех, кто быстрее опомнился после случившегося.

В темноте это выглядело так, будто в воздухе летают огненные шары. Летающие шары освещали то кусок кладки, то разбросанные повсюду камни, то порванный мешок, из которого наполовину высыпалась земля, то чью-то фигуру в латах, тяжело поднимающуюся с колен, то чьё-то перепачканное лицо.

Наконец несколько факелов разом осветили Большую оборонительную стену, в которую – теперь это было совершенно ясно – ударило ядро, выпущенное из турецкой пушки.

Поскольку значительный участок Малой стены был разрушен до основания, ядро, не встретив преграды, пролетело дальше, но Большую стену пробить не смогло – лишь оставило на ней вмятину, а само разлетелось на куски.

– Чёрт побери всех турок! – воскликнул один из воинов-генуэзцев. – Эти подлецы даже ночью по нам палят! Целятся на свет!

– Да зачем им целиться? – возразил второй. – Они нацелились один раз ещё с утра и раз за разом били в одно и то же место.

– Ничего подобного! – воскликнул третий. – Пушечные опоры стоят на мягкой земле, а не закреплены на стене, поэтому, когда пушка стреляет, опору заносит то в одну сторону, то в другую, сколько ни подкладывай камней. Ядра летят, куда Бог пошлёт.

– А я тебе говорю, что они стреляют кучно! – настаивал второй. – Поэтому и брешь в Малой стене такая большая. А теперь хотят пробить ещё и Большую стену.

– Я уже объяснял вам: не смогут, – послышался четвёртый голос, но в отличие от первых трёх этот человек говорил как будто с усилием.

 – Большая стена прочнее и расположена дальше. Ядро достигает её уже на излёте. Силы удара не хватает.

Голос звучал немного странно, поэтому факелы двинулись в сторону говорившего. Это оказался Джустиниани.

– Командир, ты же ранен! – воскликнул кто-то.

Начальник генуэзцев не стоял, а сидел или даже полулежал на земле среди камней и опирался на одну руку, правую.