Время дракона

 – А вот начальниками, которых ставит султан, турецкие жители недовольны. И пусть в Турции принято восхвалять всех визиров и прочих витиеватыми славословиями, состояние дорог говорит само за себя.

– Так значит, всё дело в довольстве? – повторял Влад. – А я полагал – тракт, по которому мы едем, хорош потому, что я к своим подданным строг…

Войко молчал. Он уже сказал всё, что хотел, а повторять на разные лады одну и ту же мысль, понравившуюся господину, – это занятие льстецов. Войко льстецом не был.

* * *

«Приятно услышать, что мои подданные довольны, – думал государь Влад, – но были ли они довольны делами моего отца? Определить это способом Войко не удалось бы».

С одной стороны следовало признать, что во время отцовского правления, которое продлилось всего десять лет, проезжие пути выглядели плоховато. Но, с другой стороны, за эти десять лет Румынская Страна пережила три войны – одну большую и две малых. Война неизбежно разрушает дороги, а если нельзя судить по ним, тогда как же можно было судить? По прозвищу?

Родитель Влада получил от народа прозвище Дракул.

«Не самое хорошее прозвище, – рассуждал сын. – Такое не дают из благодарности. Однако теперь подданные, которые довольны моим правлением, называют меня так же – Дракул. Получается, что судить по прозвищу тоже нельзя».

Вначале младший Дракул унаследовал это прозвание лишь потому, что оказался очень похож на своего родителя внешне – прямо-таки одно лицо. Люди называли сына Дракулом, желая намекнуть на внешнее сходство, и не замечали внутренних различий.

А ведь могли бы заметить, к примеру, то, что младший Дракул занимался разбором жалоб совсем не так, как отец.

Влад не помнил, чтобы родитель хоть раз обмолвился: «Просители ловят меня по всем мостам и перекрёсткам». Нет, его ловили не просители – его ловили нищие, которые знали, что получат щедрое подаяние.

Одно время нищие преследовали и младшего Дракула, появляясь там же, где собирались толпы крестьян, желавших государева суда, так что молодому князю тоже приходилось раздавать милостыню, но в один из дней он спросил попрошаек:

– А почему вы обращаетесь именно ко мне? Смотрите, сколько здесь собралось народу.

Никто из этих людей вам не подал?

– Не подал, – жалобно отвечали нищие.

– А почему? – спросил правитель, обращаясь уже не к нищим, а к остальной толпе. – Ведь Господь велел помогать неимущим. Почему об этом помню я один?

Вместо ответа крестьяне предпочли раскошелиться.