Голоса

Смотрят, стоит твой дед, глядит на пламя, ничего не делает. Мужики кинулись, кто что смог, добро спасать ваше. Так дед наорал на них, чтоб не трогали ничего. Кто чего успел, похватали и складывают в кучу, а дед все не унимается. Говорит, что огонь сам решает, что взять. Ну, надышался дыма видать, не понимает. Может, шарахнуло его чем-то, когда выбирался, кто теперь разберёт. Дом ещё не догорел, он уж на заимку ушёл. Там и жил. Видели его в лесу. Да в деревне соседской видели, за солью, да за спичками, поди, ходил до лабаза.

– А мне то, как вышло, что позвонили?

– Так пришёл он сам, один раз. Говорит, позвони Лешке, знаю, что телефон у тебя есть. А у меня и правда есть, все знают. Сотовый. Мне подарили. Так мама твоя и подарила. Она тогда одна приезжала и говорит: «Возьмите, тётя Фира. Мало ли что, хоть скорую вызовите». Выучила меня, я не глупая, быстро разобралась. Там номер её был, я еще в тетрадку свою его записала. Она мне и твой номер оставила, говорит, может пригодится. Я сперва, ей хотела звонить, а дед говорит, нет, звони, Фира, Лешке.

Я все равно попробовала, как он ушёл обратно на заимку. Только номер ее не отвечает. Она и ему номер твой оставила, он мне его наизусть назвал, когда звонили. Сам говорить не стал, просто сидел и ждал. Слух-то у него, знаешь, получше моего.

Я начал разбирать вещи с пожара. Чувствовал себя при этом как-то неуютно. Решил сегодня же отправится на заимку к деду и поговорить с ним, что будем делать дальше? Может, забрать его отсюда? Он, конечно, не поедет, я не поехал бы.

Представляю, как ему тяжело. Дом у дедушки был особенный. Каждая деталь, каждая мелочь была продумана до мелочей. Он всем дарил уют и тепло. Под крышей было сухо в самый сильный дождь. Я так любил лежать там, на сухом колючем сене, вдыхать его пряно-медовый с горечью аромат и дремать. Сейчас я смотрю вокруг, и мне кажется, что все, и улица и дома и люди, все стало меньше. И только тайга, так и осталась зелёным, бесконечным океаном. Дед заваривал чай со смородиновым листом, открывал варенье из чёрной рябины. Оно было немного терпким и застревало на языке, но я проталкивал его ароматным чаем и был вполне счастлив.

Тут было так много разного хлама, что хотелось просто все выбросить. Это походило на мою работу. Приходит человек, он глубоко несчастен и просит тебя выбросить за него мусор из головы. Но ты не мусорщик и не прислуга, ты – координатор его действий. Видели, как рисует или строит график компьютер? Тут так же.