Голоса

Мужики как увидали, что живой, за головы схватились, отец добил его. Теперь, говорит, отговорить надо.

Дед сурово сдвинул брови и молчал. Парень переминался на пороге и поглядывал на деда, боясь что-то говорить дальше, но уйти не мог. Я его понимаю, тут мой дед, а там – отец, тоже по голове не погладит. Мне стало очень интересно, что случилось. Потому что из его речи я не понял ничего.

– Что отец еще сказал? – спросил дед.

– Говорит, иди обоих зови и старшего, и меньшого, они тут огонь жгли, у Фиры ищи. Говорит, скажи, что крови дадим и жира, больно внук у него хилый.

– А сам он что? Почему сам не пришел, ребенка прислал?

Подростку было очень страшно перед дедом, но после его слов он расправил плечи, чтобы казаться старше и воинственнее:

– Он с мужиками свежует, голову варит.

Дед промолчал. Задумался и махнул рукой:

– Иди. Скажи, придём скоро.

Парень тут же убежал. Дед встал и принялся молча собираться. Я, конечно, понимал, что раз ждут нас двоих, то идти придётся. Но внутри неприятно ворочалось чувство, что делать этого совсем не хочу.

– Что сидишь, смотришь? Пошли, раз позвали.

– Может, я тут побуду?

– Пойдем, говорю. Все тебе нужно объяснять. Думаешь мне охота? Сел, сидит. Приглашения ждет.

Дед еще долго ворчал себе под нос пока мы шли до места. Во дворе был каменный таган, на котором стоял большой чугунный чан. В нем, видимо, и варили чью-то голову, потому что рядом стояла старая женщина и помешивала варево. Недалеко галдели мужики на разные лады. Но при виде нас притихли, и крупный коренастый старик пошел нам навстречу:

– О, пришли.

Тут же во дворе, было сооружение, которое мне чем-то напоминало летнюю беседку. Ее тускло освещала старая подвесная лампа, висевшая над большим каменным столом. Свет был теплый, уютный. На столе расставляли посуду с едой молодые девушки. Они не глазели по сторонам и вели себя крайне тихо, спрятав голову в плечи. Для меня все это было странно, потому что днем подобные девушки вели себя намного раскрепощенней.

– Так, они медведя убили что ли? – тихо спросил я деда, с интересом трогающего шерсть.

Он поменялся в лице и строго на меня шикнул:

– Цыц. Не зови то, чего не знаешь. Даже имя не произноси.

– Почему? – искренне удивился я.

– Потому что придёт, догонит и накажет. Он – хозяин тайги. Нельзя обижать неуважением. Вот этот, смотри какой большой.