Постигая мудрость

– Елена Васильевна, а почему ваш ресторан называется «Селена»? Это в честь спутника Земли?

– Нет, – Кузнецова отвернулась от плиты и внимательно посмотрела на девушку, – Луна тут ни причем, муж так назвал в честь нас: СЕргей и ЛЕНА, – она вздохнула, – ты из-за Вики пришла?

– Да, – честно призналась Юля, – и хотя у вас нет повода ее жалеть, я хочу разобраться в случившемся и, если удастся, найти убийцу!

– Напрасно ты думаешь, что мне ее не жалко. Девушка молодая была, умная, красивая… И родителям ее искренне сочувствую, – она тяжело вздохнула, – не смотря на то, что по вине Виктории, у нас семья распадалась, смерти я ей не желала, – Елена вытерла руки о вафельное полотенце и села рядом с гостьей, – знаешь что? Давай поужинаем, – доброжелательно предложила она, кивнув в сторону сковородки.

– Давайте, – улыбнулась девушка, – пахнет очень аппетитно!

– И должно быть вкусно! – хозяйка тут же встала и быстро накрыла на стол, расставив красивые тарелки с веточками сирени, – Я люблю готовить и делаю это с удовольствием.

Положив золотистые котлеты и пюре, она задумалась и, подняв указательный палец вверх, будто что-то вспоминая, достала из навесного буфета бутылку грузинского вина:

– Давай помянем твою подругу, – предложила она.

Юля кивнула, и женщины, не чокаясь, пригубили терпкий напиток.

– Какой насыщенный вкус, – оценила бордовую жидкость гостья.

– «Мукузани» – любимое вино Сталина! – с достоинством сообщила Елена, закусывая.

– Елена Васильевна, – начала «сыщица», – у вас есть какие-нибудь предположения, кто хотел смерти Наумовой?

– Юль, конечно, не на брудершафт, но мы с тобой все-таки выпили, поэтому, переходи на «ты»! – улыбнулась женщина. Журналистка согласно кивнула:

– Хорошо.

Кузнецова задумалась потом, медленно прожевав пищу, уже серьезно ответила на вопрос:

– Не замечала я, чтобы у Виктории были враги, по крайней мере, явные, – она посмотрела в окно и продолжила, – по себе скажу, когда у нас в ресторане проверки были из санэпидемстанции, все было законно, никаких придирок, ни намеков на взятки (что, кстати, до Наумовой было всегда).

И от других предпринимателей я не слышала, чтобы главный санитарный врач пользовалась своим служебным положением, – Кузнецова махнула головой, – не было такого. Получается, что единственный человек в нашем городе, кто мог ее ненавидеть – это я. И, как назло, алиби у меня нет! – женщина вздохнула.