Любовная магия в Ромашково

 – Вспомнил, что мы два года назад на пляже были, так ей даже не во что было полотенце положить, так в руках и таскала…

На этом обманутый муж замолчал, о чём-то задумавшись, а Марго лихорадочно соображала, что ей теперь с ним делать.

– Ну а потом что было? – прервала она паузу.

– Ну что-что… Отхлестала меня этой сумкой, и вот я здесь… И вот встречаю сейчас рассвет среди этой красоты, – театрально повёл он рукой вокруг, не обделив вниманием и Марго в том числе, – и думаю: а оно мне надо? Столько девушек прекрасных есть на земле, к чему мне бороться за свою мегеру?

– А вам на работу не пора? – спросила Марго c надеждой, посмотрев на солнце, которое уже стояло довольно высоко.

– Нет, не пора! Я свободный художник с некоторых пор… Поэт! Хотите, я вам стих почитаю, который только что написал?

И, не дождавшись согласия аудитории, затянул:

– Я к вам пишу, чего же боле, что я могу ещё сказать…

Но вовремя оценил подозрительно прищурившуюся Марго и осёкся:

– Ой, извините! Когда волнуюсь, иногда путаю своё и чужое! Вот сейчас точно моё: хокку! Стих такой японский, модный!

Прокашлялся и затянул снова:

– Солнце смотрит на меня, а я на солнце! И как мне понять, что оно обо мне думает?…

Спасение пришло, откуда Марго не ждала.

Кусты крапивы со стороны огородного забора раздвинулись, и в этом проёме появилось сначала мощное удилище, способное выдержать крупного сома, как минимум, а потом и сам рыбак, Тимофей Степанович в камуфляже и с патронташем вместо пояса.

– Сашка? Ты опять тут баклуши бьёшь? С работы прогнали, или из дому, или отовсюду разом? – мигом оценил он обстановку.

– Скажете тоже, Тимофей Степанович! Может я сам ушёл! Может…

– Не может! – отмёл дед все объяснения на полуслове, – давай через забор и за мной вперед! На карася идём, на протоку!

Cашка посомневался несколько секунд, затем вытащил из сумки с совой, отвернувшись в сторону, початую бутылку, переложил её в карман. Сумку вручил Марго со словами:

– Это вам на память!

И был таков.

Через некоторое время ветерок донёс до неё запах костра и стук топора. А к вечеру на протоке невдалеке от её огорода встала потрёпанная туристическая палатка цвета хаки, на колышках и растяжках, и даже с торчащей из неё трубой.

Палатку она заметила, когда ходила изучать посёлок и выбирать наиболее удобный путь на базу. На всякий случай решила обходить стойбище свободного художника подальше.