По ту сторону ада

Все дела.

– Без тебя решу, как деньгами распорядиться, – бросила Лера.

– Безусло-овно, – с шутливой важностью протянул Денис. – А я… Вот ещё что, там в квартире барахло осталось. Табуретки рассохшиеся, диван завалящий с клопами, ну, и другой хлам. Что-нибудь из того брать будешь?

– Не поверю, что отец в такой помойке жил.

– Не-е, эт я так, к слову. Ну? Забираешь или нет?

– Значит, вот зачем ты меня сюда притащил? Понятно. Разумеется, не нужна мне старая мебель.

– Ок, значит, отказываешься.

Ну, и правильно. Их там всё равно уже нет. Я хотел кой-какие мелочи прихватить. Заехал, а в хате, прикинь, пусто, – Денис развёл руками.

Лера посмотрела недоверчиво.

– Ты вот только лоб сморщила, а у меня чуть глаза из орбит не выкатились, когда вошёл в пустую коробку с ремонтом пятилетней давности. Ну, я, конечно же, сразу полицию вызвал, соседей в свидетели подрядил. Короч, все дела.

– А как ты туда вообще попал?

– Так мы же с Раисой Палной вместе похороны организовывали.

Всё по закону. Я от имени матери по доверенности действую. Хорошо, что Кирилл ей в своё время дубликат ключей от квартирки оставил, иначе у жёнушки их было бы не вырвать. Я сразу, как сообщили о смерти, приехал. Обстановку на камеру снял. Теперь эта скряга не отвертится.

– Ну и? И куда же всё делось? Хламьё же, говоришь? Кому оно нужно?

– Ясное дело, Раиса Павловна уволокла. Она же – скопидомка, в натуре. Всю движку под себя подгребла. Кухню полностью обнулила.

Ладно плиту, даже мойку и смеситель скрутила. Прикинь – крохоборка. Короч, буду на неё иск кидать. А раз ты не при делах, ладненько. Придётся самому, всё самому.

***

– Ах ты, уродец недоделанный! – воскликнул Кирилл Андреевич. – И тут решил девчонку обмануть! Какие табуретки?! Какие клопы?! Там техника была импортная, новёхонькая: холодильник, компьютер, планшет, ноутбук, швейная машина, телевизор-кинотеатр. И это кроме мебели. Только вот не всё совместно нажито. Кое-что Раисино… Ну и муть.

Э-эх, живут люди, творят несправедливость и не подозревают, как потом маяться придётся. Земная-то жизнь пролетает в один миг, а страдать потом вечно.

Кирилл Андреевич уткнулся невидимой головой в невидимые колени и, жалеючи себя, затрясся в бесслёзных рыданиях.

Он не заметил, как сменился видеоряд. Очнулся, лишь услышав немецкую речь. «Какой эротичный женский голос вещает новости Ганновера. Хм, я понимаю, что она говорит? Странно.