Последний сон

– Ты и есть достойная, доченька, – она гладила меня по спине, успокаивая.

– Я не собираюсь больше идти на поводу твоих желаний. – Я выбралась из ее теплых объятий, хотя мне так хотелось в них раствориться. – Да, я не знала, на кого идти учиться, но я никогда не хотела заниматься этой чертовой статистикой.

Я повернулась в сторону двери и сделала несколько шагов, когда услышала:

– Но это высокооплачиваемая и востребованная профессия.. – мама не успела договорить, я прервала ее.

– Если тебе так нравится эта аналитика и та компания, то, пожалуйста, иди и работай там.

С этими словами я ушла. Ушла не только из кухни, но и из дома. Билеты были куплены только на завтра, поэтому я ушла к школьной подруге на ночь. Мне не хотелось разговаривать с мамой. Тогда поздно вечером позвонил отец.

– Папа, не переживай, со мной все хорошо, – начала сходу тараторить я. – Я сейчас у Кати, завтра уеду. Квартиру на первое время я нашла, денег пока хватить должно.

– Солнце моё, ты всегда была самостоятельной, за это я не переживаю, – папа тяжело вздохнул.

 – Ты пойми, что мама заботиться о тебе, как и я. Мы бы никогда не пожелали тебе зла.

– Я все понимаю, пап, но ты слышал маму. Не могу пока ее видеть и слышать. Я хочу строить всю жизнь, собственную. Пусть неуклюже, пусть неуверенно, пусть не богато, но отдельно. Мне нужна свобода.

Пять секунд папа ничего не говорил.

– Хорошо, – сказал он. – Ты права и поступаешь правильно. Просто знай, что мы с мамой тебя любим и всегда готовы помочь.

– Спасибо, пап, – хрипло ответила я, снова начиная плакать.

– Люблю тебя, солнце.

– И я тебя.

Я повесила трубку. После этого случая я не звонила маме больше месяца, лишь изредка поддерживая связь с папой, чтобы сказать, что у меня все в порядке.

Он всегда был добрым и щедрым человеком. Я его отговаривала и даже ругала, но иногда он скидывал мне небольшую сумму на карту с подписью: “Не ставь себе рамки, у тебя одна жизнь”.

Спустя два месяца мы помирились с мамой, но отношения с тех пор стали напряженными и натянутыми, будто нас связывала тонкая нить, которая вот-вот порвется.

Я никак не могла пересилить себя, чтобы стать мягче и терпимее к маме. Она же в свою очередь не переставала напоминать мне о том, что я не двигаюсь с места и по-прежнему остаюсь простым офисным работником “непонятного” журнала. Конечно, я понимала, что она любит меня и хочет, чтобы все было хорошо, но ее способы проявления любви были отличными от моих представлений.