Эволет. Тайна императорского рода

– Почему мы ни к кому не присоединились? – спросила, осторожно отправляя в рот кусочек запеченого мяса.

– Потому что тут нет никого, с кем бы я мог поговорить. Здесь очень много правил, некоторые, нет, большинство из которых мне совершенно не нравятся, но мне приходится следовать им. Возьмем всех этих людей, что сейчас собрались в этом зале. Может быть, мне бы и хотелось перекинуться парой слов с кем-то из них, но я не могу. Вернее, могу – физически, и, вероятно, после этого не последует ничего, но шанс этого мизерный.

У нас в империи наверху стоит император, после него вся императорская семья. Главная семья. И после нее идет шесть герцогов. Главы шести кланов. И я – один из них. Если я сейчас обращусь к кому-нибудь из этих людей, завязав разговор, то последствия этого не заставят себя ждать.

– Какие последствия? – спросила, хотя уже примерно представляла себе, какие именно.

– Во-первых, новость об этом облетит весь замок. Во-вторых, этот человек подумает, что мне от него или от его семьи, рода, клана что-то нужно.

В-третьих, он может решить, что раз мне нужна помощь, то и он может просить меня о чём-либо. Любое движение, разговор с кем-либо, взгляд в чью-то сторону здесь истолковывают так, как им выгодно. Без последствия я могу говорить лишь с очень малым кругом лиц.

– А я? – честно говоря, мне было немного не по себе от такого. Это прямо не императорский замок, а гадюшник какой-то.

– К женщинам это не относится, – успокоил меня муж. – Ты можешь говорить хоть с самим императором, и ему не останется ничего другого, как отвечать тебе.

– Успокаивает, конечно, но такое ощущение, что мужчины держат тут своих женщин за неразумных животных. Мол, что с них взять, они ведь безмозглые котятки, способные лишь услаждать наш взор своим присутствием. Животным тоже многое прощается, потому что люди считают, что у них нет мозга, а значит, они не осознают, что делают. Не поэтому ли все нам разрешается? И платья эти, – я поморщилась, сглатывая. Такое отношение раздражало. Вроде бы, казалось, нас тут любят, все позволяют, а на деле выходило все совсем нерадостно.

– Интересно, – Алан улыбнулся одними глазами, не отрываясь от своей еды, – кто еще способен додуматься до этого? Я давно заметил этот факт, но до сих пор не встречал недовольных подобным раскладом женщин. Такие тут правила и, насколько я мог заметить, всех всегда все устраивало. Я видел, как многие женщины гордились подобной вседозволенностью, считая, что их ставят очень высоко.