Последний Хранитель Многомирья. Книга первая. Пока цветёт радостецвет

Скорее второе, ибо зверюга, тяжело выдувая воздух, неторопливо подошел к цветущему кусту вплотную, втянул в широкие ноздри несколько сиреневых лепестков и зашелся в чихе. Пена и слюна полетели во все стороны. Зверь чихал и чихал. Он не мог уняться.

Хомиш затаил дыхание. В нем отчаянно боролись страх за себя и страх за Лапочку.

«Сердце трусится. Поди рассуди, не соваться или прогнать зверя? Или отсидеться? Я бы не совался», – панически крутилось в его муфликовой трусливой голове. Мысль «отсидеться» победила, и Хомиш, зажмурив глаза, решил не высовываться.

Было стыдно, но жутчее было муфлю за себя. Он затаил дыхание и решил: «Будь что будет».

На его счастье, прочихавшись, зверь отошел от куста и переключил внимание на лежащий розовый зонтик.

И тут воздух взорвался от гулкого и громогласного крика, такого жуткого, что язык холода пробежался по холкам под шерсткой у обоих муфлей:

– Э-э-эй, ты где? Э-э-э-эй, Шэ-э-эм! Э-э-эй!

Зверь проворно развернулся тяжелым задом, издал утробное рычание, да такое, что все, кто утаивался до сей поры под валунами, все, кто копался в траве и собирал нектар для меда, все чешуйчатые, крылытые и хвостатые разбежались врассыпную и разлетелись.

Мимо Хомиша пронеслись с беспокойным жужжанием золотистой стайкой пчелоптицы и несколько норн с ними. Они метнулись, стрекоча крошечными перепончатыми крылышками, и растворились за горизонтом. А громогласное трубное: «Э-э-эй, Шэ-э-эм, где ты-ы-ы?» – повторилось троекратно.

Зверь схватил в зубы зонтик, явно предпочитая появиться перед глазами своего хозяина хоть с какой-то добычей, и был таков.

От него остался только щекочущий ноздри мокрый звериный запах да ужас в муфликовых головах.

Хомиш и Лапочка не решались выглянуть из своих убежищ и еще некоторое время прислушивались. Пугало все. Но, наконец, установилось спокойствие. Первой из кустов показалась шляпка на голове Лапочки.

– Хомиш, Хомиш, жив ты там? – зашикала муфлишка и стянула свою шляпку.

– Жив. Едва жив, – процедил стыдливо Хомиш.

Оба с оглядкой вышли и уселись на спасительный валун.

Хомиш еще дрожал, а Лапочка принюхивалась к шляпке и морщила аккуратный носик.

– Нет, ты видал, ты видал?! Фу-у-у, он своим мерзким чиханием попортил шляпку. Это чудище попортило мою дивную новую шляпку. Жутчее не придумать. Не упасть бы в бомборок от этого запаха. – Лапочка поднесла шляпку Хомишу под самый нос, тот сумел не отстраниться. – Понюхай, Хомиш, пахнет?

Хомиш не хотел расстроить Лапочку и промолчал.