Последний Хранитель Многомирья. Книга первая. Пока цветёт радостецвет

Кропотливо пришивал квадратную темную кожаную латку на начищенное голенище.

– А чего, – ворчал папуша Фио сам себе в усы, – этим сапогам сноса нет, не выбрасывать же. Хорошие сапоги в квартале торговцев, у обувщика Шнора, стоят как добрый каняка. Поля стали еще больше, пахать надо. Лучше уж в преддверии работ на полях еще жеребчика сладить. Упряжь новую ярко-синюю уж и подобрал я. Загон на скотном дворе приготовлен. Вот и пойду, докуплю каняку. Разумно долдоню, Флошечка?

Но мамуша Фло не успела ответить. Как только Хомиш вошел в наполненную солнцем, скусным дымком и облачками мучной пыли кухню, цвет ее шкурки стал нежно-розовым.

Почтенная муфлишка выронила белесую от муки скалку из лап, поправила чепчик, ловко присаженный на высокую прическу, протерла ладошки о белый передник и потянулась всем существом своим к проснувшемуся младшему сынуше.

– Просну-у-улся таки, малу-у-уня, – запела мамуша Фло. – А ну ко мне, Хомиш. Обнимашкаться, шибче обнимашкаться.

Хомиш охотно провалился в большие теплые лапы, и ему показалось на миг, что он сейчас растворится и исчезнет.

– Как спал, Хомиш? – заботливо спросила мамуша и погладила его вихрастую голову. Хомиш посмотрел ей прямо в глаза. Ему было непривычно, но приятно смотреть в глаза мамуше не снизу вверх, а прямо. Мамуша тоже не скрывала того, что любуется своим повзрослевшим сынушей.

– Проснулся, и было тревожно, – ответил Хомиш и кивнул всем, кто был в комнате. И Фио Габинсу, и Фриму Габинсу. Папуша и Фрим расплылись в привественных, но по-мужски скупых улыбках, и вернулись к своим занятиям.

– Зачем же ты тревожился? – отирала лапки о фартук мамуша, заглядывая муфлю в глаза. – Там, где бьется сердце мамуши, там разве есть место страху?

– Знаю, но бабочки снов в это белоземье…

– Ох уж эти бабочки! – хлопнула раздасадованно ладонью о ладонь мамуша. Мурчун, выжидавший, чтобы все отвлеклись на разговоры да дела, было уж приготовился к прыжку за приглянувшимся оладушком, но вспугнулся от звонкого хлопка мамуши и пристыженно забился под стол.

Мамуша же дальше успокаивала Хомиша: – Глупые крылатки. Путают они порой сны и принесли тебе чужие. Но теперь же ты ничего не опасаешься?

– Сейчас? – задумался муфель и прильнул к мамуше. – Сейчас хочется мне обнять все наше жилище. Поди рассуди, отчего так.

– И то верно! Рассуди, Флошечка, – поддакнул папуша, отрывая зубами суровую нитку. И уже продолжил бубунить что-то в усы о сапогах, обувщике Шноре и «знатной заплатке».