Последний Хранитель Многомирья. Книга первая. Пока цветёт радостецвет

Морщинки, что лучики, в углах ее глаз светились счастьем. Мурчун совершил свой пушистый круг почета и обтер шерстистым боком лапы каждого, намекая на то время, когда пора пришла сытно набить брюшко.

– Голова старшего стала умнее. Младший на целую голову вырос, а в наших с тобой, Фио, головах добавилось седины. Ну, полно, семья Габинсов, не сердите мамушу, иначе оладушки не подойдут. Никто не любит сердитых лап, оладушки тоже. Даже мурчун.

– Оладушки, – обрадовался и сощурил глаза в предвкушении Хомиш.

 – Даже в белоземье бабочки приносили мне сны про твои оладушки, мамуша.

Глава 2. Встречи после белоземья особенно теплы

Папуша и Фрим в ожидании вкусного завтрака уселись за стол, а Хомиш поднялся в спальню, чтобы отыскать мягкие полосатые тапочки. Те, что мамуша связала ему на восемнадцатилетие.

В поисках он всем телом залез под свое деревянняное ложе и нащупал-таки то, что искал. С улицы раздался свист. Задорный, разрезающий прозрачный, уже набирающий тепло и новые запахи воздух.

Хомиш сразу понял – вызывают его, и сразу узнал, что за свистун. Выскочив стремглав из-под кровати, муфель подбежал, отдернул льняную занавеску и отрыл нараспашку круглое окно.

Прямо в него прилетел рыхлый снежок.

– Эгей! – закричал свистун и затанцевал так нелепо, как может танцевать только довольный муфель. – Попал, попал! Прямо в Хомиша попал! Ай да Лифон, ай да меткий стрелок!

Хомиш даже не успел ничего ответить и увернуться, как прямо в его плечо прилетел еще один холодный шарик.

Стрелок заливался смехом, а Хомиш наблюдал, как снежки тают и превращаются на полу его спальни в мокрые пятнышки, и ничуть не злился.

– Эгей! – кричал звонко снизу Лифон, сложив ладони у рта, пытаясь раззадорить друга. – А ты чего? Чего не отвечаешь?

– Обожди, сейчас спущусь, – крикнул ему в окно Хомиш и игриво погрозил кулачком.

– Коли схочешь закидать меня, – вскрикнул Лифон, – а и не выйдет, не выйдет! Нет снега больше.

Кончилось белоземье. Нет как нет его! Сечешь?!

– Так, да? – Хомиш огляделся, схватил тапок, что нашел под кроватью. – А вот тебе! – И из окна прямиком в шебутного друга полетел мягкий вязаный тапочек.

Увернуться у Лифона не получилось, и он стоял поверженный, наигранно потирая лоб.

– Тьфу ты! Тапками кидаться не считается, – настала очередь возмущаться и ему. – Ну все, все, хватит. Вылазь. Уж три дня как белоземье прошло, а ты спишь.