Морегрина: Бежать. Потерять. Погибнуть. Возродиться

Улицы начинают темнеть так же медленно, как едет наше авто.

Спектакль одного водителя прерывает звонок телефона. Это может быть хозяйка квартиры. Торопливо роюсь в сумочке. Расчёски, кошелёк, салфетки, помада, печеньки… печеньки… да где же этот телефон?! Звонок терпеливо продолжает разрывать вдруг возникшую тишину. Под очередной пачкой печенья я наконец-то нащупываю его.

– Алле. Марина, это вы? – голос хозяйки.

В ответ почти кричу, что это я, что я счастлива, что ключ в моем кармане, что я еду и скоро буду на месте.

– Ну что ж, отлично. Вернёте мне деньги за услугу. Мне пришлось заплатить бармену, – деловито уточняет она: – Завтра с утра я заеду всё вам показать. Познакомимся. Располагайтесь, и до завтра.

– До завтра, – отвечаю я.

Моё завтра уже наступило, и оно – уже сегодня. Я к нему уже подъехала.

Вместе с незнакомкой из кафе выходим возле пятиэтажного дома. Судя по количеству бабушек, расположившихся на дворовых лавочках, перед нами собрался весь цвет дома.

А сам дом, судя по его стенам, окнам и дверям старше всех этих вместе взятых бабулек. Но он в моём новом долгожданном сегодня.

Проходим с Мокки сквозь десяток любопытных взглядов. Чувствую, как они расстреливают наши спины. Стрельбу прерывает закрывающаяся дверь подъезда.

Этаж. Ещё этаж. Ещё этаж. Квартира номер 8. Мы заваливаемся. Нащупываем выключатель. Щелчок. Темнота. Снова щелчок. Темнота.

– Да, ты точно везучая.

Не вижу глаз Мокки, только слышу её добрый заливистый смех.

Нащупываю в темноте телефон и зажигаю фонарик. На высокой обувнице заботливо приготовлены свечка и спички. Что ж, значит, это не исключение.

Всё это выясним завтра. А пока пробираемся по коридору в комнату.

В квартире уже мало что видно, мы зажигаем свечку. В её свете Мокки кажется ещё выше и тоньше, чем в кафе.

– Ну всё, дорогуша, ты тут обосновывайся, а я побежала. Женщину-кошку ждут крыши небоскрёбов и приключения. Когда-нибудь расскажу тебе про них.

Сейчас наступает моя пора. Увидимся, – Мокки разворачивается и испаряется в узком дверном проеме.

Глава 7. Морегрина

Мой Лувр случился. И пусть он оказался порядком выцветшим – произошло.

Лежу на разбитом диване и оглядываю стены нового пристанища. Всё имеет оттенки цветов, выстиранных самой беспощадной прачкой – временем.

Когда-то коричневые тяжёлые шторы – с вытертыми и лоснящимися широкими подхватами.