Морегрина: Бежать. Потерять. Погибнуть. Возродиться

– Елена! – произносит она, переступает порог и бросает открытый зонт у двери. Потом, не протягивая руки, стремительно проходит в комнату и садится на когда-то синее кресло, с львиными мордами на деревянных ручках.

Елена, судя по всему, моя ровесница. Она смотрит недобро, и львы под её рукой, кажется, сейчас откроют пасть и скажут: «Катись девочка из этого дома и из этого города».

– Буду с вами откровенной, огорчена первой встречей, – поджав губы, начинает она: – Вы, наверное, не понимаете, как дорого сейчас время.

Из-за вас я опоздала по очень важному делу, – произносит она твёрдо, не скрывая досаду во взгляде и в голосе.

Набираю воздух в лёгкие. Рассказываю о том, что совсем не хотела никого подводить и сама чрезвычайно волновалась. Искренне приношу свои извинения. Заверяю, что всё оплачу. Прерывая свои обрывистые оправдания, выбегаю в прихожую по паркетному полу, ещё не совсем разбираясь в странном длинном коридоре, нахожу свою сумку, возвращаюсь в комнату, достаю деньги и кладу на стол.

– Вот! – отвечаю ей голосом самой воспитанной девочки: – Как вы и просили. Возвращаю вам расходы и готова оплатить квартиру за три месяца вперед.

Девушка тает прямо на глазах. Львы под её рукой сменяют оскал на улыбку. Твёрдая рука, которая ещё минуту назад нервно теребила их гриву, обмякает, и Елена расслабленно откидывается на спинку кресла. Теперь я слышу совсем другой тон.

– Это другое дело, Марина, хорошо. Честно говоря, могу понять. Моя мама сама когда-то так же, как и вы, приехала в этот город.

И все мы люди. Бывает разное…

Она оглядывает всё вокруг: перескакивает взглядом на разбитый чемодан, на мои разбросанные вещи и упирается в помутневший стаканчик с оплавленной свечой.

– А-а! Вижу, что вы свечку нашли и зажигали. Значит, опять это всё выключилось!

Она на секунду задумалась, но тут же продолжила, не давая мне встроиться в монолог.

– Сразу хочу вам все объяснить и успокоить вас. Всё было нормально, но вот как раз перед вашим приездом что-то случилось.

Мистика! – говорит она быстро, чуть смущённо и, произнося последнее слово, пожимает плечами.

– Стал вдруг вырубаться главный автомат. Всё можно исправить и объяснить. Дом всё-таки дореволюционных времён. Пока мама не приехала, не сможем разобраться, в чём дело. Но счётчик в подъезде, и это поправимо. Пойдёмте, Марина, я вам покажу

Я согласна на то, что периодически не будет света. Я согласна побыть ещё немного Мариной. Я послушно иду за ней.