Морегрина: Бежать. Потерять. Погибнуть. Возродиться

Дед! Мысль, как луч света разрезает темноту моего многолетнего полного одиночества.

– Так, псина! Твоё будущее решено. Будем жить вместе!

Теперь, когда бездомная дворняга уже принята в члены моей семьи, я не могу допустить, чтобы кто-то вот так поступал с родным существом. Резко разворачиваюсь к ещё стоящему позади меня на тротуаре охраннику.

– Что передо мной-то извиняешься? – со злостью киваю на побитое создание.

Брови охранника подскакивают вверх. На миг он задумывается, стоит ли просить прощения у собаки, но я держу его взглядом так яростно и крепко, что выбора не остается.

– Извини, пёс, погорячился, – хмуро бубнит он, глядя на тяжело дышащий шерстяной ком.

– Нормально скажи! – говорю громче: – Бодро, с огоньком, так же, как ты его бил!

Потупив взгляд, охранник снова нервно сглатывает и, перемявшись с ноги на ногу, произносит: – Уважаемый пес, извините, уж не знал, что вы из породистых и домашних.

– Благодарим! – бросаю я, и, развернувшись, тороплюсь обратно.

Высунув морду из складок, пес урчит, не церемонясь, облизывает мою щеку шершавым языком и как будто пытается выглянуть мне за спину.

– Боишься, что охранник догонит?

Оглядываюсь, охранника и след простыл, но вдруг вижу, как один из манекенов, стоящий за стеклом витрины, под которой бедную псину избивали, машет рукой. Пёс, издаёт слабый, протяжный звук и с шумом выдыхает воздух.

– Псина, да у тебя там есть подружка? Что ж она тебя не спасла?

К шуму проезжающих машин и монотонному рокоту города добавляется резкий крик Игоря.

Он выскакивает из сверкающего белого седана, краснеет и орет что-то про кожаные сидения, про шерсть и блох, про стоимость машины, про то, что лучше вообще без друзей, чем с такими, как я…

– Слав, ты не охренел ли спасателя тут из себя строить! Я уже извёлся. Фая иззвонилась! Поехали, – он тыкает в мохнатого и резко добавляет: – Этого блохастого пса никуда не повезу!

Не дав закончить тираду, плечом отодвигаю его с дороги, открываю заднюю дверь авто и кладу пса.

Черные бусины глаз смотрят добро и преданно из смешных кругов-ободков вокруг них – по пять копеек глаза, как сказали бы раньше.

Смешно тряхнув мордой, пес поджимает лапы под себя и смирно ложится, как будто обещая бережно отнестись к кожаному салону машины своих спасителей.

– Ну, всё теперь, мохнатый, закончилась твоя бездомная жизнь.