Морегрина: Бежать. Потерять. Погибнуть. Возродиться

Картина рисуется в моей голове настолько чётко и реально, что я даже рефлекторно поднимаю ногу, пытаясь поставить её на еще не существующую первую ступень лестницы, ведущей к ярко-синей двери.

Воспоминание взлетело из закромов памяти как испуганная птица.

Я наваливался на тяжёлое дубовое полотно, ярко-синее, с оттенком морской волны, но его тяжесть, мне маленькому, не по плечу. И тогда Дед спешил на помощь. Мы вместе открывали дверь и уходили в большой сад.

– Дверь всегда должна быть яркая.

– Почему, дед, обязательно яркая?

– Э-э-э, Славка, многого ещё не знаешь, но запомни.

Дверь и окна крась ярко, не бойся!

– Но, дед, почему?

– А это, Славка, чтобы счастье, когда оно будет мимо идти, заметило твой дом и попросилось войти!

Со временем дверь покрывалась всё более и более густой паутиной коричневатых трещин. Они ползли по поверхности и становились глубже и шире. Как морщины на лице Деда.

Я спрашивал: – Дед, а почему бы нам не покрасить двери?

Но и тут мой старик был загадочным и отвечал странно и размыто.

– Зачем портить работу второго художника – времени? Оно украшает всё так, как надо!

– Дед, – донимал я его дальше, – а если время – второй художник, то кто первый?

– Первый, Славка, природа. Вот сейчас придём в сад, сам всё увидишь.

Дед вёл меня за руку и всегда что-то рассказывал по дороге от дома.

Дом. Я строю дом по плану Деда.

Удивительно, но стоит закрыть глаза, как серый квадрат недавно залитого фундамента оживает в моем воображении и обретает новую форму.

Я вижу крыльцо, ступеньки, дымоход, дверную ручку, настенный фонарь, каждый камень дорожки. Вижу так ясно и детально, словно дом уже передо мной.

Вокруг дома обязательно будет сад.

В нем соберу цветы, которые пахнут моим детством и расцветают всеми его красками. Первыми станут розы.

Пьянящие кустовые розы. Те цветы, которые без стеснения открывают всю свою сакральную красоту, но никогда к себе не подпускают близко. Цветы, колючие при любом, даже самом лёгком прикосновении – такие же, как самая красивая, но неприступная девушка.

Дед говорил, что вырастить розовый куст крайне сложно.

Если речь идёт о безвременниках, тут всё просто. Они непривередливы, им годится любая почва. Тюльпаны и нарциссы не потребуют ежедневного присмотра тоже: «украшай ими альпийские горки и не горюй». Немного сложнее с кудрявоголовой пёстрой астильбой – тень она любит, но при этом чувствительна к застою влаги: в почве переизбыток – погибнет.