Не бойся темноты

Отныне всё будет иначе! Правда, Матраскин?

Напеваю веселую песенку на французском и пританцовываю. Вот привязалась эта песня, откуда я её знаю?

Глава 2. Лампочки, свечи, яблоки

Свет на кухне нервно вибрирует. Надеюсь, это не от того, что я взяла слишком высокую ноту!

Две лампочки чихают, одновременно начинают болезненно мигать, раскаляются и разлетаются на мелкие колючие осколки. Матраскин, который только что тёрся о мои домашние носки облезлым от старости левым боком, отскакивает со сноровкой молодого гепарда и приземляется прямо на кресло-качалку с криком обезьяны-ревуна.

Кресло заваливается под тяжестью толстячка, накрывая его с головой.

– Чёрт, да что ж такое… Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Терпеть не могу, когда в доме не работают лампочки. Все лампочки должны работать, до самых мелких в торшерах и бра.

Спасаю замурованное креслом животное. Путаюсь в шнурках, накидываю тёплую ветровку. Тороплюсь, тревожусь, но щурюсь от внутренней улыбки.

Сегодня всё не как всегда.

Сегодняшний вечер обещает быть одним из самых лучших наших с тобой вечеров.

Тону в волнах мурашек. Может быть, они от солнца? Нет. Так заканчивается каждое воспоминание, которое связано с тобой.

– Привет, односельчане! – звонко бросаю через забор, словно теннисный мячик, своим шумным соседям Кире и Стасу. В ответ не прилетает ничего, кроме недобрых взглядов.

С одной стороны в ограду нашего дома упирается вечнозелёными лапами край соснового леса.

С другой слышится долгая тишина и несколько раз в год, когда наши визиты совпадают с гостеванием эмоциональной соседской парочки – постоянные дрязги.

В моменты особенно жарких заварушек ты садишься записывать бурные диалоги.

– Тихо, тихо, Мышь! Ты слышала только что очередной шедевр устного речевого жанра.

– Тебя не учили тому, что подслушивать нехорошо?

– Кто сказал, что подслушиваю? Я не подслушиваю. Я списываю фактуру.

И ты включаешь диктофон, вслушиваешься и записываешь их, как смачный бразильский сериал, где один из героев – вечно таскающийся мачо-ловелас дон Педро, а героиня – вечно недовольная, ревнивая и влюблённая донна Матильда.

На самом деле дона Педро зовут Стас, а донну Матильду – Кира, но чаще – Сучка.

Как только они приезжают в свой огромный особняк, который и дачей-то назвать язык не поворачивается, жди увлекательного действа и готовь попкорн.

Недолго мы наслаждались тишиной.