Не бойся темноты

Ты ходила к Ольге Витальевне?

– Нет!

– То есть ты мне соврала? То есть ты не была у Ольги Витальевны? Сколько ты к ней не ходила? Ты и таблетки не пила? – она явно заволновалась, снова закашлялась и замолчала в ожидании ответа, я тоже замерла в недоумении, но спустя секунду взорвалась, закрывая лицо ладонью.

– Да, чёрт, чёрт, чёрт! При чём тут это? Надин? – почти рыдаю в трубку, но неумолимая Надин снова заводит разговор совсем не о том.

– Сколько, говори?

– Ты меня слышишь? Он не пришёл домой.

Такого не может быть. С ним что-то случилось…

– Сколько? Я задаю тебе вопрос! Хрен знает что! Сколько ты не ходила к ней?! – Надин срывается на крик, но вдруг осекается, собирается и продолжает, чеканя каждое слово: – Так! Сопли в трубку прекращай пускать. Никуда не ходи. Никуда не звони. Жди меня, я выезжаю. Всё решим. Всё будет хорошо.

Она всегда говорит: «Всё будет хорошо», когда всё очень плохо. Я знаю.

– Всё будет хорошо, – говорю себе и вызываю такси.

Пошатывающейся походкой приближаюсь к входной двери, за которой ночь.

Реальность плывёт и теряет очертания. Руки и тело перестают слушаться и подтрясываются.

С каждым шагом дверь в ночь всё ближе. С каждым шагом воздуха меньше и меньше. Я схожу с ума? Нет, мне просто страшно выходить в ночь. Но ещё больше пугают полная тишина и неизвестность.

Ночь. А ночью ничего хорошего не происходит.

Возвращаюсь в гостиную. Куда-то туда, в темноту выдвижных ящиков, я запрятала пузырёк. Специально отправила его в самый глухой угол стола.

Тщетно надеялась, что белые кругляши больше никогда не понадобятся, но снова насыпаю их в дрожащую ладошку и, зажмурив глаза, смиренно кидаю в рот, не запивая.

Душное обкуренное серое помятое сиденье в жёлтой машине ожидающего у калитки такси.

Засаленные стулья в узких коридорах полицейского участка.

Угрюмые лица.

Сухие вопросы.

Странные взгляды.

Круглые белые часы на стене нагло выпуклы и вгрызаются своими громогласными «тик-так» в мои перепонки.

– Всё посмотрели? Что-то пропало? – безэмоционально задаёт вопросы, не поднимая глаз от листа бумаги, молодой мужчина в форме.

– В смысле?

– У вас что-то пропало из дома?

– Да, конечно! Человек пропал!

– Вещи! Вещи не пропали? – он поднимает наконец глаза и смотрит в упор на меня.

– При чём тут вещи? Чёрт, да вы все сговорились? Я же говорю вам – пропал мой любимый человек. Вчера у нас была годовщина свадьбы.