Мифы о боли. Слабонервным не читать!

 – Про ребёночка вспомнил! Мразь, мразь, мразь! Ты первый узнал, что мой Юрочка сношается с этой шлюхой, и ничего не сделал! И она убила его! Ааааа! Теперь ты обязан убить её! Вы думали, что я ничего не знаю? Знаю всё про вас! Ааааа! Юрочка, любимый мой, хороший мой! Аааа! Как же мне жить без тебя, родненький мой? Аааа!

Терёхин беспомощно огляделся по сторонам. Процессия автобусов и автомобилей уже выезжала из ворот кладбища. У часовни осталась только машина Марины, на которой он привёз вдову на похороны. Слава богу, кажется, никто не видит и не слышит истеричные крики Марины.

Следователь решительно подхватил бьющуюся в истерике женщину и подтащил к машине. Щёлкнул центральным замком и открыл с пульта багажник – там должна быть аптечка. Всё ещё держа беснующуюся и рыдающую Марину под грудью, выше беременного живота, выудил пластиковую коробочку с красным крестом. Швырнул её на землю – бесполезная! Ещё пошарил в багажнике и, наконец, достал пластиковую бутыль с питьевой водой. Отвинтил синюю крышку зубами и плеснул в лицо Марине водой.

– Всё?

– Да, – Марина утвердительно кивнула. И уже своим обычным голосом продолжила:

– Живот болит. Дай попить. Нехорошо мне что-то, Коленька. Жарко.

Терёхин ослабил захват. Теперь он лишь слегка поддерживал за поясницу качающуюся в изнеможении женщину, не давая ей упасть.

– Может, в машину сначала сядешь?

– Давай, – послушно кивнула Марина. Терёхин осторожно устроил её на заднем сиденье и дал бутыль с водой.

Женщина жадно приникла к горлышку. Потом налила себе немного воды на ладонь и смочила лицо.

– Ну как ты? – Терёхин с тревогой всматривался в лицо Марины, ища в нём признаки надвигающейся новой истерики.

– Нормально. Спину ломит. Прилечь хочется.

– А ты ложись! Машина большая. Давай пиджак подложу.

Терёхин быстро скинул пиджак, свернул и осторожно устроил на нём голову Марины.

– Спасибо! – лицо женщины разгладилось.

– Поехали, что ли? – он приготовился закрыть дверь машины.

– Терёхин!

– А?

– Погоди.

– Что такое?

– Коль, ты хорошо меня знаешь?

– Ну? А что? – Терёхин напрягся, всё ещё держась за ручку двери.

– Нет, Коленька, не знаешь ты меня. И никто не знает. Даже Юрочка не знал меня настоящую.

Огромные голубые глаза Марины снова наполнились слезами. Но женщина сдержала рыдания и продолжила:

– Если я хочу чего-то, то всегда получаю. Всегда! Понимаешь? – она погладила большой живот.