66 рассказов

Пашка осторожно наклонился над дырой и крикнул:

– Эй, а уговор? Велик давай!

Через мгновение из темноты показалось колесо с видавшей виды шиной. Пашка, пыхтя, вытянул наверх велосипед. Придирчиво осмотрев его, пацан вздохнул:

– Не новый, конечно, но погонять пойдёт.

Пашка нашарил под слоем снега на крыше кусок картона и, закрывая им дыру, крикнул в темноту:

– Ты это…снегокат бы порыскал мне или ещё что путное. Я приведу кого-нибудь денька через два. Лады?

Не дожидаясь ответа, Пашка завалил картон снегом.

Потом он скинул добытый велосипед с крыши и, уже не торопясь, стал прыгать по гаражам обратно. На последней в ряду крыше он поднял из снега рюкзак Максима и, сильно размахнувшись, закинул его далеко в лог. Убедившись, что рюкзак бесследно исчез в глубоком сугробе, Пашка, довольно насвистывая, спустился по снежному валу.

Подобрав велосипед, пацан пошёл в сторону дома.

Гнилая вода

Страна, напрягая все силы, восстанавливалась от послевоенной разрухи.

Чтобы восполнить ряды убитых на фронте, был издан запрет на аборты. Жили трудно, мать работала в библиотеке, отец, вернувшийся с войны в орденах, устроился в следственный изолятор.

Друг за другом родились сын и дочь. В старом неблагоустроенном доме, где у них было две комнаты на втором этаже, воду приходилось носить с колонки, а печь топить дровами. Отец брался за любую подработку, столярничал, да много чего ещё умел делать. И всё же бедствовали сильно, впрочем, вся страна тогда так жила.

В деревне бы земля прокормила, но семья-то жила в городе. По осени мать варила варенье из рябины и с трудом добытого сахара. Ох, и вкусным казалось оно детям, оранжевое, кисло-сладкое, а, главное, полезное. И тут беда пришла в семью: новая беременность. Нежданная, нежеланная, и бежать с ней некуда – запрещены же аборты. Плакала мать втайне от мужа и детей, и тяжести таскала, и травы нужные пила, но ребёнок держался в её нутре крепко.

Вот как-то грустная сидела женщина в своей библиотеке, и пришла за книгами к ней старушка.

Постояла, посмотрела так внимательно чёрными глазами, и спрашивает:

– Чего, бабонька, нос повесила? Случилось что, так ты поделись, облегчи душу-то.

Ну и выложила женщина всё, как есть. Постояла молча старушка, дёснами беззубыми губы пожевала, да и говорит:

– Коль и в самом деле ребёнок тебе не нужен, научу, как избавиться от ноши.

Рассказала старушка, что так ещё в её родной деревне бабы делали.