Медвежьи сны

Но хозяин подтянул ее за руку еще ближе и без лишних слов взялся закатывать рукава халата.

– Как маленькая, – по-отцовски ворчал он, затягивая на ней пояс. – И двигаться не умеешь.

Марусе это замечание показалось ужасно обидным, она шмыгнула носом и вернулась к кофеварке, стараясь сдержаться и не заплакать. Мало ей своих проблем… Еще этот тип вломился в дом в семь утра, требует кофе, критикует не по делу. Кто его звал-то?

– Не злись! – словно прочитав ее мысли, потребовал мужчина. – Мы с тобой теперь повязаны.

Я зашел посмотреть, как ты разместилась.

– Спасибо! – неискренне пробурчала она.

– Нечего было реветь полночи.

– Я не ревела.

– Врать ты не мастерица, это радует. А петь умеешь или только в ванной, как все?

– Послушайте, Дмитрий… не помню вашего отчества, – начала она, и он напомнил, прищурившись и сосредоточившись на ее злом лице. – Дмитрий Алексеевич, точно! Мы с вами недостаточно близко знакомы, чтобы я позволяла разговаривать со мной в подобном тоне. И почему вы мне тыкаете? И все время сомневаетесь в моих словах.

А я вовсе не обязана…

– Что-то ты слишком быстро взялась бунтовать на моем корабле, – прервал ее мужчина и отхлебнул из чашки. – Много чести звать тебя по отчеству, Мария Батьковна!

– У нас не такая большая разница в возрасте.

– Может, и небольшая. Да только меня есть за что уважать, а ты пока никто!

– Я человек! – возмутилась она, еще не до конца осознав, что мир вокруг изменился и ей придется приспосабливаться.

– За это не уважают. – От его безапелляционности Маруся распахнула изумленные глаза и не нашлась, что ответить.

 – Человеков много, но с вашими мелкими делишками… Чего ты в жизни достигла, чтобы я тебя уважал? – Она поджала губы и взялась двумя руками за кружку, демонстрируя обиду и нежелание продолжать диалог. – Вот именно! – утвердился в своей мысли он. – Ты пока никто. Станешь кем-то – начну уважать. И по отчеству звать, если заслужишь. Кстати, как твое отчество, напомни?

Она мотнула головой и ничего не ответила, а он не стал настаивать, и следующие несколько минут они пили кофе в полном молчании, хотя она отчетливо слышала, как в его кармане беззвучно бился мобильный телефон.

– Пепельницу подай, – потребовал мужчина, указав на подоконник, и она покорно побрела к окну, прихватив заодно и зажигалку. – Так какой у тебя репертуар?

– Я пою романсы, эстраду, арии из итальянских опер.

– Ерунда, – отмахнулся он. – Мои люди любят шансон. Это же ресторан, а не Кремлевский дворец.