Медвежьи сны

«Значит, слушала!» – подумал Дмитрий Алексеевич, в середине своего монолога усомнившийся, что гостья пребывала на его кухне, а не витала в облаках.

– За всех не скажу.

Они помолчали, изучая содержимое своих тарелок.

– Мне пора. Спасибо за прекрасный ужин.

– Я тебе еще дом не показал.

– Сегодня уже поздно, – заторопилась она.

– Твой рабочий день в самом разгаре! – напомнил он, опередив ее перед выходом, и загородил собой проход.

– Для светских визитов время вышло.

Она не была готова в один вечер изменить свою жизнь, а он не был готов к отказу и смиряться с ним не собирался.

– Ты можешь остаться. Дом большой, места хватит.

Маруся покачала головой и вспомнила, что приехала на чужой машине и самостоятельно добраться до города не сможет. Только пешком по ночной дороге. От этой мысли холодок пробежал у нее по спине. Откровенный взгляд мужчины не сулил легкого прощания. Похоже, он догадался об этих сомнениях и теперь уверенно улыбался, не уступая дороги.

– Только не говори, что не можешь уснуть в чужой постели.

– Дмитрий Алексеевич, я не останусь, – заупрямилась Маруся. – Не надо настаивать. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Откуда ты знаешь?

– Я месяц назад рассталась с мужем.

– Тем более. Ты же не в отпуск уехала. – Он придвинулся ближе, не принимая во внимание сомнительный аргумент. – Ты сбежала. Следовательно, считаешь себя свободной.

– Дело не в свободе, – вздохнула Маруся. – Я не готова к другим отношениям.

– Никто не говорит об отношениях, – усмехнулся он и поискал в карманах зажигалку. – Вечно вы, бабы, про любовь. Я тебе предложил дом осмотреть. И остаться… на ночь.

– Если разделить эти два предложения, то первое меня может заинтересовать, а второе – нет.

– То есть осмотришь и уедешь? – переспросил он, явно забавляясь разговором.

– Кажется, нам следует внести ясность в понятие «осмотреть дом».

Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу, и та ясность, которую она без лишних слов внесла в их диалог, ему не понравилась.

Но, имея власть над всем городом, над женщинами, которых хотел, над ней, которая добровольно приняла его покровительство и вынужденно оказалась заложником этого покровительства, он не готов был воспользоваться своей властью прямо сейчас.

– В такой форме я еще не получал отказа, – подытожил он и отступил.

В холле возле двери Константин клевал носом, то и дело вздрагивая мускулистым телом.