Влюблённый в Смерть

Эта боль присоединилась к прежней и теперь раздирала Иннокентия на части, причиняя уже не только душевные, но и физические страдания. Он уже не мог плакать, а жалобно скулил:

– Долго ты будешь надо мной издеваться?

Но Смерть не отступала от своих планов.

– Теперь ты понимаешь, почему отказался от своего ребёнка? Ты помнишь этот случай, как предательство со стороны своего отца. Поэтому ты неосознанно боялся подобного случая. Ты не хотел предавать, но получается, что тоже предал. Попроси у отца прощения, а заодно и себя попробуй простить, – сказала Смерть.

Она снова взмахнула кистью, и перед стариком появился отец, сильный и красивый парень, по возрасту раз в пять моложе нынешнего Иннокентия. Они бросились друг другу в объятия, а потом вместе плакали и просили друг у друга прощения за то, что война вмешалась в их жизнь, и оставила столько боли и страданий. Иннокентий не чувствовал времени и не понимал, сколько длилась их встреча с отцом. Он столько выплакал слёз, что даже не помнил, когда всё исчезло.

Кажется, он даже задремал, это случилось с ним впервые с момента пребывания в больнице. А когда очнулся, он лежал один в своей палате, а на душе – легко и спокойно, будто не один десяток камней с неё свалился.

Не измена

В прошлый раз Смерть сказала Иннокентию, что ему не обязательно всё время лежать. Пока его тело находится в постели под приборами жизнеобеспечения, он сам, то есть его душа, может выйти и погулять.

– Просто открой глаза и представь, что встаёшь. И не бойся, тебя никто не может видеть.

Ну, почти никто.

Иннокентий так и сделал и оказался на ногах. Он оглядел себя и увидел слабый силуэт, напоминающий его собственное тело.

Старик чувствовал себя прекрасно, а потому сначала решил прогуляться по палате. Он обошёл кровать, посмотрел на мигающие лампочки приборов. По экрану монитора бежала кривая линия кардиограммы. Иннокентий оглядел палату. У входа стояла раковина, здесь персонал обычно мыл руки, а над ней висело зеркало. И какая-то неведомая сила потянула старика к этому зеркалу.

В прошлые времена Иннокентий мог бы считаться весьма импозантным и даже брутальным мужчиной. Он обладал статью и высоким ростом. Тёмно-каштановые волосы слегка завивались и красиво обрамляли его овальное лицо, а карие глаза светились живым блеском. В их глубине обычно скрывалась лукавая усмешка. Да, немало девичьих сердец разбили эти глаза. Он со вздохом взглянул на себя в зеркало. Теперь от былого величия и красоты не осталось и следа.