Год лягушки

Впереди меня ждал мрак, отчаяние и геенна огненная.

Рассудив, что двум смертям не бывать, а одной не миновать, я купила в подземном переходе сигарет на последние деньги, стараясь не думать о том, на какие шиши я буду сегодня питаться, и, в свете грядущего увольнения, удастся ли мне вообще поесть в ближайшее время, или об этом приятном и полезном занятии стоит забыть, как о мелкобуржуазном пережитке прошлого?

Выйдя из перехода, я дрожащими руками распечатала пачку и торопливо зачиркала зажигалкой. Жадно затянулась, глядя на вывеску, изображавшую гигантский – в человеческий рост, не меньше – улыбающийся зуб в залихватски сдвинутой набекрень докторской шапочке с красным крестом.

Черт бы даже с ним, с увольнением, пролетариату нечего терять, кроме своих цепей, но Гангрена ведь не уволит меня сразу – нет, такого удовольствия она мне не доставит! Она примется терзать меня, как орел Прометееву печень, жечь, как пропитанная кровью шкура Немейского льва жгла плечи Геракла, превратит меня в паука, как Афина Паллада – Арахну… Короче, вся любимая мной с детства древнегреческая мифология, пересказанная профессором Куном, блекнет в сравнении с тем, что день грядущий мне готовит… Поэтому я, как всякий приговоренный к смерти, имею право на последнюю прихоть.

Конечно, хотелось бы устроить небольшой пир с ананасами и рябчиками, но раз ни того, ни другого сегодня не завезли, обойдусь, так уж и быть, сигаретой…

Нырнув под зуб и потянув на себя тугую металлическую дверь, я очутилась в небольшом фойе.

Металлические стрелки-указатели гласили: прямо пойдешь, в дерьмо попадешь (добро пожаловать в сортиры – справить нужду, помыть руки, покурить у заколоченного черного хода), направо пойдешь – без зубов останешься (клиника «Мультидент», лечение, протезирование, исправление прикуса и прочая, и прочая, и прочая… бороды стрижет и кровь отворяет…), налево пойдешь – голову потеряешь (редакция информационно-развлекательного дайджеста «Событие!» – сплетни, сенсации, кулинарные рецепты) … И я повернула налево.

Печально улыбнулась охраннику и помчалась по коридору.

Старейший сотрудник редакции Манечка Сергевна, бессмертная, словно Дункан Маклауд из клана Маклаудов, помахала мне рукой из своего кабинета и забарабанила по клавишам. Раньше Манечка Сергевна была машинисткой, а теперь стала наборщицей. Набирала она статьи из журналов, которые мы собирались перепечатывать в нашем дайджесте, а уже потом над этими статьями принимались трудиться редакторы – Аглая и я.