Год лягушки

– Да подожди ты! – отмахнулась она, дуя в ладони и потирая их друг о друга. Схватила принесенное официанткой меню и зашлепала листами в полиэтиленовых кармашках: – Холодно как, а…

– Без шапки ходишь и норка твоя щипанная едва задницу прикрывает, вот и холодно. Выпендриваться меньше надо!

– Красота требует жертв. А шапка мне не нужна. Мозга в голове все равно нет, вымерзать нечему… Давай глинтвейну выпьем, а?

– Пьянству – бой!

– Пьянству – гёрл! Два глинтвейна, пожалуйста! И салат «Цезарь»! Ой, слушай, у нас сегодня на работе какой-то дурдом, иностранцы с переломами косяками валят, я не понимаю, чего их сюда понаехало столько, Рождество что ли хотят на Красной площади встретить, и еще Марат звонит через каждые пять минут, а я с гипсом ношусь, как подстреленная – хотя на самом деле это не гипс, а пластик такой, застывающий от тепла.

А доктор Леже смотрел-смотрел, как я леплю, да и говорит: «Катья, ви есть Роден natulel!». Я на него взглянула строго так и отвечаю: «Сами вы Роден! А я – Вера Мухина, автор „Рабочего и колхозницы“, символа единения тружеников города и села!» Он где стоял, там и сел.

– Дождусь я сегодня обещанного рассказа, или нет? – зарычала я, раздирая на две части бумажную салфетку.

– Сначала ты мне расскажи. Что ты так на меня смотришь? Кому ты обязана этим знакомством, а?

И Катька торжествующе ткнула себя большим пальцем в грудь:

– Мне! Лучшей подруге всех времен и народов! Если бы не я, ты бы сначала умерла с голоду, а потом никогда не получила бы приносящих счастье и любовь волшебных сердечек.

Так что я тебя внимательно слушаю.

Принесли глинтвейн. Обжигая язык, я сделала несколько маленьких торопливых глотков и поведала Катьке историю об острой зубной боли и о принце в белом халате, отважном победителе пульпитов.

– Ну, все, – сказала Катька. – Диагноз ясен. Фэн-шуй подкрался незаметно, хоть виден был издалека. Вообще, я должна тебя предупредить, что это, может быть, и не в фэн-шуе дело. Потому что Пекло, это такой экземпляр… От его взгляда чугун плавится, не то что такие чувствительные барышни, как ты…

– Ты меня уже извела.

Будешь мне рассказывать, что ты знаешь, или нет?

– Боюсь, каков бы ни был мой рассказ, на тебя он уже не подействует. Тут чары посильней моих.

– Сидорова, сейчас я отлуплю тебя как одноименную козу! – и для начала я пнула Катьку ногой под столом.

– Ладно, ладно! Убить прямо готова за своего красавчика! Но я не обижаюсь – не ты первая.