Сказка о черном демоне красных песков

Видно сквозь золотое плетение листвы ничего не было по-прежнему, и насчёт голосов ещё могли быть сомнения – слишком уж тихо и далеко! – но не узнать по голосу лошадь из своей конюшни?!

Конан в два прыжка преодолел расстояние до открытой двери покоев, с точки зрения Квентия только и достойных великого короля, быстрым шагом миновал узкий коридор второго яруса. Он с трудом сдерживался, чтобы не перейти на бег. Оттолкнул не вовремя подвернувшегося слугу – довольно грубо оттолкнул, когда надо – их не дождёшься, а не надо когда – вечно под ногами путаются! Скатился по лестнице, выбив твёрдыми подошвами из каменных ступеней что-то вроде стремительной барабанной дроби.

Квентия он обнаружил в большом приёмном зале первого яруса. Начальник внутренней стражи стоял, широко расставив ноги, и жадно пил из поднесённого слугами кувшина – умеют и они иногда поспевать вовремя, а то уж Конан совсем было разочаровался в шемитской прислуге. Голова Квентия была запрокинута, на мощной шее поршнем водяного насоса ходил кадык.

Пил он так, словно только что вернулся из самой засушливой пустыни, где провёл не меньше луны, питаясь исключительно сушёными ящерицами. Судя по сухому полотенцу в руках и растерянному выражению на смуглой физиономии одного из сбежавшихся слуг, кувшин был подан гостю для омовения.

Конан поморщился.

Ну вот, теперь неделю вся местная прислуга будет судачить об «аквилонских варварах». Королю, стало быть, по этикету не положено.

А самому, значит, подобает вести себя как угодно, да? И это – начальник внутренней стражи?!

Конан щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание оторопевших слуг. Если их новым поручением не озадачить – так ведь и будут стоять, рты раскрыв, и пялиться на столь вопиющее нарушение всех мыслимых приличий. Сказал, многозначительно шевельнув бровью, когда чёрные глаза, несколько раз моргнув, повернулись, наконец, в его сторону:

– Ещё кувшин.

Быстро.

Слуги – их было четверо – переглянулись. Потом тот, который держал полотенце и был, похоже, младше всех прочих, передал свою ношу коллеге постарше и убежал, шлёпая босыми ногами по каменным плитам – ковров на первом ярусе замка не предусматривалось, во время торжественных обедов пол устилали соломой, а сейчас и её повымели.

Тем временем Квентий, последний раз звучно глотнув, с видимым сожалением отставил опустевший кувшин.