Стенд

И, кстати, понятно теперь, откуда здесь взялась «Чайка». Да и не она одна, «Лист» тоже пригнали, та встреча в грязном переулке вовсе не была плодом ушибленного воображения.

Ищут.

Странно только, что не узнали тогда, на узкой припортовой улочке, когда остановились, на форму среагировав. Да, ночь, да, грязь и последствия драки, и стояла она на четвереньках… но искали-то они, похоже, именно ее. И – не узнали.

Неужели она так изменилась?

Искали…

Кстати, выход. Добровольная явка всегда неплохо выглядит.

Нет, конечно, извиняться они не станут, и санкции штрафные отменять – это тоже навряд ли. Но в правах, может быть, и восстановят. А что? Вполне может быть. Все-таки сенсация. Первый случай в истории контакта. Масса интересных возможностей. Хотя нет, интересные возможности – это по части белобрысого и его коллег. Любопытно, под чьим крылом их институт? Независимый – это вряд ли, не бывают институты, имеющие хорошее материальное обеспечение, еще и независимыми, И не работают в независимых институтах такие вот… личности.

Личность эта, очкастая и белобрысая, не просто не нравилась Стась. Она вызывала физическое отвращение. Почему-то сразу вспоминалась всякая мерзость – копошащиеся в гнилом мясе опарыши, пещерные цеюты, бледные подкаменные мокрешки и прочее, прочее, прочее. Ему бы преподавать "Мобилизацию резерва" честиткам – отстающих бы точно не было! Соглашаться с предложением такого человека – это просто себя не уважать.

Чего бы он там не предлагал.

Нет, это вовсе не означает, – осадила она радостно трепыхнувшийся было объект, – что подобные предложения будут отвергнуты сходу по мере дальнейшего их поступления от более приятных личностей. Живи пока. А там посмотрим.

Кожу потянуло мурашками смутная боль. Ах, ты так, значит? А это, братцы мои, уже шантаж. За это и схлопотать можно. Ты смотри, доугрожаешься! Антипатия-антипатией, но ведь можно и наступить на горло собственной песне. Да-да, именно! И вообще – тебя пока что в природе не существует, так что права голоса тебе тоже никто не давал.

Она глубоко задышала, как учили когда-то. Тошнота прошла. Стало просто противно.

Большая, да?!

Справилась, да?..

Она качнула головой, вставая.

– Вы не понимаете!.. – Он бежал рядом, заглядывая ей в лицо, растерянный и несчастный. – Господи, я никогда не умел разговаривать с женщинами!.. Если вас не устраивают условия – диктуйте свои… Вы не понимаете!..