Стенд

Ну, может, поменьше чуть, если отталкиваться от уже имеющейся не слишком веселой статистики – четверо из одиннадцати. Остальные выжили.

Если очень повезет – то потом даже вылечить смогут. Эм же вылечили. И никаких последствий, постоянно проверяли почти год, пока точно не убедились. И лучше не думать про остальных, которые так и не… Эм вылечили, это главное, остальное не важно.

А поют красиво, ничего не скажешь. Хорошо так поют. Сильно. Можно даже сказать – душевно. И акустика хорошая, хотя и странно – от чего тут отражаться звукам? Сквозь тонкие ветви самой верхушки крон просвечивает желтоватое небо, и лучше не думать о том, сколько километров отсюда до поверхности.

Верхолазы, мать их за ногу, так с деревьев и не спустились! Но танцуют красиво, этакая воздушная гимнастика по вертикали, аэропилон. Жаль, видно плохо.

Рядом монотонно поскуливает Джесс. Джесс – девочка послушная, бояться всегда умела на пять с плюсом. Впрочем – может, и не от испуга она, пока волокли по этим гнусным джунглям, перебрасывая с ветки на ветку – излупцевали прилично, да еще сучья, да самая первая стычка… Бедная Джесс!

Стась не было страшно.

Совсем.

Не умела она бояться, патология такая, уж извините. А абстрагироваться от боли тсены детей своих учат с пеленок.

Уйти в медитацию наглухо, правда, мешало природное любопытство, и потому приходилось тренировать память и отвлекать внимание цитатами из ВКАИ, заодно предпринимая очередную безнадежную попытку запугать себя статьями со 117 по 126 – наиболее важными для авансисток.

– Слышь, Джесс, по крайней мере сто семнадцатая нам тут не грозит, – сказала Стась и даже сама удивилась, как отстраненно и незнакомо прозвучал голос.

– Что? – Джесс подвывать перестала. Было отчетливо слышно, как щелкнули ее зубы.

Сработало.

Теперь она будет думать. И, насколько Стась ее знает, думать она будет долго. Пожалуй, достаточно долго для того, чтобы постепенно успокоиться, потому что думать она будет привычными мыслями о привычной же опасности. А страх, став привычным, наполовину перестает быть страхом.

Домашним он становится. Ручным. Привычным…

Интересно, скоро ли эти певцы-танцоры (которых, кстати, стало намного больше!), почувствуют жажду? Об этом мы тоже не будем думать…

А здесь красиво. И листья шумят.

Сойти с ума – не страшно. Ты-то ведь так и не поймешь, что сошел с ума. А смерть от потери крови – тоже не самая худшая из смертей. Словно уснул. Говорят, даже приятно. Гораздо приятнее, чем, например, удушение.