Путешествия без турагентств

Синхронно поворачивают головы на переходе через улицу, обтекают газетные киоски, заворачивают за углы зданий. Абсолютно синхронно при абсолютном молчании! Полчаса шла за ними, не могла расстаться.

Магазин. Со скрипом подъезжает желтый фургон, из него выходит пожилой латиноамериканец, открывает задние двери, вытаскивает стремянку. Уносит. Возвращается с ней, кладет назад, закрывает двери. Уходит. Минут через семь опять он, открывает двери, вытаскивает стремянку. Уносит… И так раз пять.

Как ни богата моя фантазия, я не представляю, что он мог так делать.

Нищий. Прошла мимо, почему-то почувствовала неловкость. Как будто упускаю что-то. Вернулась, кинула пару монеток в стаканчик – заулыбался, быстро-быстро начал что-то говорить. Собрав в кучу все знание языка, спросила, который час. Мсье-нищий закатал рукав, обнаружив под потертой одежкой внушительных размеров часы, показал время. Поблагодарила, пожелала хорошего дня. После этого каждое утро он, завидев меня, здоровался, улыбался и приподнимал грязнющую шляпу

Как ни странно, в Париже у меня сложились теплые отношения с маргиналами.

Художник-нелегал из Алжира, живущий с коллегами на Монмартре и рисующий акварели по пятьдесят евро за штуку, поил кофе с пирожными. Возле собора святой Троицы трое бомжей неясной национальной принадлежности хотели стрельнуть сигарету, но, осознав бесперспективность, пытались накормить яблоками. До этого один из них спал, и я своими глазами видела, как по нему ходили голуби.

И еда, еда… Помню курицу из арабской коптильни. Было воскресенье, мой день рождения, вечер, половина девятого. Я пошла по аромату до ближайшей едальни. Купила большого цыпленка, странную арабскую лепешку и литр сока. Вернулась в гостиницу, уселась возле открытого окна с видом на свой двор-колодец и наелась грилированной курицы до конца своих дней. Это был один из моих лучших дней рождения…

Львиную долю недоеденного цыпленка и лепешки я на следующее ранее утро отдала бомжам возле Гранд-Опера аккуратно завернутыми в бумагу и пакеты, с надписями «Хлеб» и «Мясо».

За всех нас, неприкаянно-странных!

Но вернемся в то утро, когда мне надо было в одиннадцать часов быть на ступеньках театра, ждать свою группу, гида и обзорную экскурсию. Конечно, я прозевала время сбора и оказалась возле Гранд-Опера с часовым опозданием.