Чудесная панацея

Хоть высплюсь нормально…"

–Так что?

– Чем закончилось? – поддержала Ирку третья подруга – Оксана.

– Да ничем, – пожала плечами Лера. Девушки прогуливали семинар в парке около института – благо, погода была замечательной – золотая осень. – Он вернулся в воскресенье к обеду. И, мило улыбаясь, рассказал, что родители вручили ему крупный "аванс" по случаю выхода из творческого кризиса. Он тут же поехал и купил дорогущую кожаную куртку, которую уже давно приметил, а потом отмечал покупку с друзьями.

Домой не пошел, потому что боялся, что я буду ругать его за пьянку.

–То, что ты будешь волноваться, он не учел?

– Он надеялся на мою сообразительность, что я догадаюсь позвонить его "родакам". А я не сразу догадалась… Сама виновата…

– Да, Лерка, – Ирка хлопнула подругу по плечу. – Единственное, что меня во всем этом радует, что ты решила рассказать нам. Ты начинаешь прозревать? Ты уже сомневаешься в его непогрешимости?

– Вовсе нет, – улыбнулась Лера.

 – Он, конечно, меня сильно обидел, но он не негодяй. Он просто ошибся. Каждый человек имеет право на ошибку… Такое произошло впервые и…

– Лерка, ты ненормальная! – вступила в разговор Оксана. – Блаженная какая-то! Мы тебе давно пытаемся сказать, что твой Макс – эгоист. Сел и ножки свесил! Кризис у него… Бережет он тебя, любит – вот тебе и пример его "любви"!

– Это была ошибка! – упрямо повторила Лера.

– Да ни фига! – Оксана соскочила с лавочки – Это был первый звоночек. Счет открыт и теперь будет только пополняться. И хватит болтать – все равно без толку! Идемте в библиотеку!..

– Макс, я пришла! – Лера прямо в одежде заглянула в комнату, потому что ответа не услышала. Макс сидел в комнате перед компьютером, на экране которого застыла картинка из игры-ужастика с какими-то чудовищами. Он сидел ссутулившись и бессмысленным взглядом смотрел на экран.

Рядом с клавиатурой стояла грязная тарелка и рюмкa, а чуть дальше – ополовиненная бутылкa водки.

– Макс, – Лера обняла его за плечи, – Что случилось, солнышко?

– Валюша, – не отрываясь от экрана, всхлипнул он. – Прости меня, детка. Я бездарность…Я ничего не могу… За полдня я не написал ни строчки…

– Ну перестань, – она чмокнула его в макушку, – Ты хочешь за день написать шедевр? Так не бывает.