Чудесная панацея

Я просто соскучилась… И устала чуть-чуть… Мне бы твою энергию…"

– Тебе не энергию, тебе голову мою надо, чтобы ерундой не маялась! Да что там… Скажи лучше, ты выздоровела?

– Кашель еще есть, но намного меньше, чем раньше, – соврала Лера, надеясь, что скоро это станет правдой. – Не переживай! Доктор сказал, что ничего страшного. В выходные приеду к тебе. Соскучилась.

– Я тоже, – проворчал дед и, помолчав, добавил: – Ты, это, Валерия… Отдыхай побольше. А если с деньгами плохо – только скажи.

Сама знаешь – не бедствую.

– Знаю, дедуль. Спасибо…

В десять вечера Лера оглядела накрытый стол. Она не ужинала, ожидая Макса и теперь чувствовала сильный голод. В центре стола находился любимый салат Макса – "Цезарь", слева и справа – тарелки с ветчиной и сырокопченой колбасой. Маринованные грибы, огурчики, оливки – Лера основательно опустошила холодильник. Ну кухне в духовке томились ломтики мяса, запеченного с грибами и сыром.

Макс будет доволен.

Девушка вышла в коридор, чтобы еще раз взглянуть на себя в зеркало. Вечерний макияж, гораздо ярче дневного в мерцании свечей скроет бледность лица и синеву под глазами. Лера подобрала волосы наверх, выпустив несколько прядей – подчеркнуть длинную шею.

Темно-зеленое, почти черное платье, длинное, вечернее, было особым предметом ее гордости. Недавно увидев его в витрине бутика, Лера не успокоилась, пока не нашла его точную копию – на китайско-вьетнамском рынке.

Правда, в десять раз дешевле. Макс еще его не видел, и она радостно хихикнула, предвкушая его реакцию. Он обожал, когда Лера надевала что-то подобное. Да, Макс будет доволен!

В половине двенадцатого Лера поняла, что начинает сходить с ума от беспокойства. Ей было страшно. Макс старался соблюдать режим, который сам установил для себя и никогда не ложился позднее одиннадцати. Лера принялась ходить из угла в угол, прислушиваясь, не подъехал ли лифт.

Постепенно мрачные мысли, которые удавалось отгонять днем – о событиях двухлетней давности – нахлынули на нее сильным потоком.

…В тот день она сбежала с последней лекции: мыслимое ли дело сидеть в душной аудитории и слушать занудный бубнеж, навевающий сон, когда на улице май, солнце, а родители уехали на дачу вместе с дедушкой и бабушкой – родителями мамы.