Черный лис

Сколько нужно, столько и продлится! Я развернулась, молча вышла из его «хауса» и побрела на остановку. Мысли успокоились. Тишину улицы разрезал шум двигателя. Кто-то посигналил, и я обернулась. Машина Алекса затормозила в метре от меня. На автомате я нырнула в открытую дверь, и мы повернули к дому.

– Я не отпущу тебя в темноту. Можешь ненавидеть, огрызаться и размахивать руками, можешь срывать на мне злость, мне все равно. Однако лучше не сопротивляйся. Хочешь этого или нет, но ты должна остаться со мной.

Теперь я буду оберегать тебя.

И, точно марионетка, я поддалась…

Глава 2.

Вернув меня в свой дом, Алекс растворился в пространстве комнат. Дворецкий Джон показал мне спальню и попросил через полчаса спуститься к ужину. Я осмотрела комнату, где мне предстояло провести ночь – вроде, ничего. Стены выкрашены в мятный цвет – освежающий. На них какие-то зеркальные фрески, светильники, а одна из стен разрисована умелым художником – яркий, солнечно-зеленый кусочек леса застыл в моем "окне", когда за другими темнота и вечерняя прохлада.

Минимум мебели и максимум свободного пространства. Но, как бы не взмечталось остаться тут, я решила завтра уйти. Желательно, без объяснений, ведь на вопрос: «Почему?» – есть лишь: «Потому что!» ЖЖЛ – железная женская логика. И совсем не хочется, да и не получается вдаваться в подробности. Вдруг, если сдашься – передумаешь, а, следовательно, потеряешь твердость и решительность. Поверишь ЕМУ, то есть единственно неверному мнению во всем мире! Нет, лучше без объяснений. Тогда не придется выглядеть дурой.

Мне показалось странным, что на ужин приготовили одно мясо: в запеченном, сыровяленом и даже полусыром виде с кровью. Алекс предпочел третье, схватив тарелку и скрывшись в своей комнате. Я поклевала первое и полуголодная отправилась спать. Только спряталась за дверями – дом вдруг ожил, зашевелился и заговорил. Алекс и Джон заспорили о чем-то на английском, и я со своим знанием инглиша смогла распознать лишь фразы: «вы не понимаете», «мне все равно» и «вы сошли с ума».

Первое и последнее высказывания принадлежали дворецкому. Еще часто звучало слово «ребенок» и «я не знаю». Не знала и я. Не знала ничего, и, главное, знать не хотела.

Утро наступило быстро, точно я сомкнула веки и через секунду открыла их. Снова настиг токсикоз. Не хотелось опозориться перед Алексом, но до туалета я, слава Богу, добежала.