Почти ангел

Как же печально, как же давит на грудь тоска и усталость, но, превозмогая боль и тошноту, я вывожу обезумевший персонал госпиталя на улицу – у меня другие планы на их лечебницу. Поворачиваюсь лицом к зданию: страшные стены, колючая проволока напоминают время, когда был прикован наручниками к кровати, накачан успокоительным и не мог разговаривать. Злость расходится по телу кипящей лавой – ни секунды не сомневаясь, поднимаю руки вверх. Проклятый госпиталь исчезает в небытие.

Пустынно. Ни единой щепки, ни одного камушка не напоминает теперь о том, что здесь стояло мрачное здание.

Вот и все, Аарон Бейли. Вот и вся правда. Вы – мошенник, обманщик и убийца. Чувствуете жжение в области сердца? Нет, это не залечится, не пройдет. Это теперь навсегда.

Одиннадцатый аккорд. Тяжесть семейных уз.

Я мечусь по комнате, пытаясь успокоить нервы. Он обманул меня! Он не имеет право поступать так со мной, со своим другом! Я все могу понять, но не это. Ведь обещал же! Неужели для него ничего не стоит нарушить обещание? Ну только появись, получишь удар по печени – ты заслужил его за то, что заставил переживать.

В окна бьет голубоватый луч света – он вернулся! Сердце в груди трепещет от радости, я выбегаю из дома.

– Ах ты, обманщик! Я знаю, что ты поехал к Сотникову без меня!

– Ну ты же видишь теперь, почему? – хрипит он, откашливаясь и вытирая кровь со рта.

У меня нет слов. Мрачная картинка: в продырявленной рубашке, на которой слишком мало белого, одно сплошное кровавое пятно, с многочисленными ранениями стоит мой друг, прислоняясь спиной к дереву и держась руками за живот.

– Вот же черт!

– Только не бей, не сейчас, у меня все тело болит. Потом, ладно? Все хорошо… Не волнуйся за меня. Сейчас раны заживут, просто сил мало… Не переживай, пожалуйста, и не злись. Ай, блин, меня словно через мясорубку пропустили. Как же мне гадко.

Забывая о том, что хотел сказать, я подбегаю к нему. Густая алая кровь капает на пол. Мой друг еле держится на ногах.

Он улыбается своей обезоруживающей улыбкой и теряет сознание. Падает. Я успеваю поймать его, аккуратно кладу на ковер и бегу за лекарствами, чтобы промыть раны. “Пожалуйста, живи! Пожалуйста. Ты мне так дорог. Я… Черт, кажется, я так люблю тебя, мой друг!”

Спустя несколько часов Александр приходит в себя. Стонет, просит пить.

– Сколько времени прошло?

Я прижимаю его к себе, и мне кажется, что нет на свете ничего прекраснее, чем то, что он вернулся.