Возвращение черной луны. Книга 2. Горькая линия

Ну, пожалуйста… Что ты там в своем Калининграде делаешь?

Поодаль трепетала осина, солнечные блики бродили по ее серебряному стволу и шепчущие листья звучали едва слышной музыкой. Высоко над головой смеялась какая-то птица.

– Пересмешник.– Евгений поднял голову, поискал глазами в березовой листве. – Точно он!

Лора едва сообразила, что он говорит о птице.

– Если ты будешь настаивать, я ничего не скажу. Ты же обещал.

– Точно обещал. Раз обещал – молчу. Но ведь придет такой день, когда ты скажешь? Мне ведь интересно! Я хочу представить тебя лучше.

– Зачем я тебе? – устало проговорила Лора. – Я старше тебя. По тебе, наверное, все девчонки в этом городе сохнут.

– А мне-то что! Я сам по себе. От того, что они сохнут или мокнут, в моем сердце ничего не изменится. – Он отломил стрелку шалфея, дал ей понюхать.

– Класс! Как я люблю все это! – воскликнул с восторгом, обведя темно – карими своими глазами поляну, небо, колок, в тени которого они устроились.

– Что ты любишь?

– Лес… Русский лес, русские цветы.

Лягушек всяких, птичек, зверушек… – он говорил, как ребенок. – Жить без этого не могу!

– Забавно.– Произнесла Лора, даже пожала плечами.

– Я в самую душу блаженства залез. Тут солнце. Тут травы. Тут птицы и лес!

– Ты еще стихи пишешь?

– Нет. Это стихи чудесного детского писателя. Бианки, знаешь? Я его с детства обожаю. И это все про меня. – Он обвел глазами опушку. Взгляд его темных глаз был восторжен, словно он впервые видел эту красоту.

-Смотри, смотри… Ель… Ель дает лесу глубину и делает его таинственным. А сосна превращает лес в храм.

– Да? – наивно изумилась Лора.

– Ну, да!.. У нее стволы колонны, вот и получается. Храм!

Лора отщипнула какую-то травинку, поднесла руку к лицу, чтобы скрыть смятение.

Этот мальчишка словно сорвал стоп-кран с ее души. Она вспомнила, вдруг вспомнила, что тоже любила все это – березовые колки ее детства, травы и озера, особенно полевые цветы – желтый львиный зев, яркую пахучую пижму, и еще саранки, вызревающие в сырой глубине леса подобно сказочному аленькому цветочку.

Она любила лечь на прогретый солнцем дощатый мостик на старице и долго, забыв о времени, пристально вглядываться в глубину воды, где среди подводных кущ деловито сновали мальки и какие-то тонконогие создания. В воздухе над головой плясали золотые от солнца комарики и пролетавшая мимо бархатно-белая бабочка, казалось, вот-вот превратится в неземной красоты фею.