Возвращение черной луны. Книга 2. Горькая линия

Все на местах? Товарищи, заходите в автобус. – Торопит водитель, помахивая рейсовым табелем из диспетчерской.

– Ну, все, Ангел мой. Поехал.

– С Богом!

Цишин с юности имеет привычку садиться на место сразу за водительской спиной. Он знает, что это место считается наиболее безопасным. А дорога до Омска неблизкая и небезопасная – немало привозили ему с этой дороги несчастных, для которых она стала последней. Стеша щурится от солнца, машет мягкой своей рукой. Автобус отъезжает. Цишин чувствует себя опустошенным, волнения последних дней все-таки развинтили его.

А тут еще объявление, как раз напротив его глаз. И дернуло же прочитать! Цишин даже подскакивает от возмущения.

«Перевозка стоящих пассажиров запрещена. Так как, в случае ДТП, количество трупов должно совпадать с количеством посадочных мест. Администрация».

Черным по белому!

– Тьфу, ты! И тут эти трупы меня достали! Послушайте, любезный! – обращается он к водителю, – Какой поэт из горсовета сочинил такое объявление? От такого текста раньше времени окоченеть можно!

– Повесили и все.

Они разве спрашивают? А что там? – молодой водитель искренне недоумевает.

– А вы и не поинтересовались, что здесь написано?

– А мне зачем? Это же для вас, дорогие пассажиры. Для вашего удобства.

Наиболее любопытные пассажиры вскакивают со своих мест, проявляют интерес к объявлению.

– Сдурели, что ли!

– Да сроду такого не видала!

– Эта ж надо!

– С таким напутствием в дорогу! Может, не поедем?

– Нет, так не пойдет! Минутку, товарищи! – Цишин решительно срывает объявление.

 – Товарищи, поедем теперь спокойно.

Но на всякий случай мысленно крестится на мелькнувший вдалеке купол Вознесенской церкви.

11

Вера снова жаловалась Халетову. В течение трех дней она едва успевала догонять сына звонками. Евгений выполнял необходимые поручения и тут же исчезал из ее поля зрения. Халетов же, подозревая Женьку в свиданиях с дочерью Косяка, молчал, боясь обидеть сына, задеть молодое самолюбие.

А вдруг девочка эта на самом деле особенная? Вдруг в ее лице сама судьба пришла к его сыну? Тут было чего поостеречься и о чем подумать. Но Евгений и вовсе не вспоминал Ладу, будто и не было той прекрасной ночи у берега Тары, и того разговора об Абалакской Богородице. Мыслями и сердцем Евгения правила Татьяна, женщина загадочная, манящая и постоянно от него ускользающая.

Когда впервые Евгений свернул на Береговую, у Лоры оборвалось сердце.