Рита и Сидоров

Рита расплакалась и рассказала Сидорову про Чингачгука. Он долго смеялся, а потом напомнил Рите, что в выходные они собирались ехать на залив запускать бумажного змея. Большого такого змея. Рита, конечно, была настоящей женщиной, но иногда без мата не обойтись.

Сидоров лежал на кровати рядом с лучшей женщиной в мире, на его лице играла довольная улыбка. Немного самодовольная.

– Рит, а почему у тебя на будильнике такая странная мелодия стоит?

– Детская психотравма. Эту рекламу мой отчим любил, всегда пел по утрам, я, как только её слышала, сразу просыпалась.

До сих пор работает.

Когда Рита уснула, Сидоров изменил мелодию её будильника. Но это уже совсем другая история.

Сапоги

Рита не желала самостоятельно принимать жизненно важные решения. И дело было вовсе не в том, что она долго сомневалась, взвешивала все «за» и «против», нет, ничего такого она никогда не делала. Она поступала иначе – ждала, что всё разрешится как-нибудь само, и ей не нужно будет ничего решать, брать на себя ответственность, а значит, и винить себя за неправильный выбор ей тоже не придётся.

Можно будет пожать плечами, сказать: «Просто так сложилось. Я здесь абсолютно не причём», улыбнуться и жить дальше без сожалений о потерянном времени и без лишнего груза упущенных возможностей. Рита вообще никогда не горевала о прошлом. От неё нельзя было услышать что-то на подобии: «Вот если бы я поступила в другой институт…» или «Надо было тогда замуж выходить, хороший мужик был, домовитый, а я дурёха была – о любви мечтала».

Кстати, Рита всегда много мечтала. У неё даже взгляд был особенный и немного рассеянный, и Сидорову всегда казалось, что она смотрит не на него, а сквозь него, и это не он отражается в её глазах, а её выдуманный мир. И этот мир был так прекрасен, что он готов был отдать и полцарства, и коня в придачу, чтобы его увидеть. Но, увы, у Сидорова не было ни того, ни другого, поэтому он просто, как дурак, постоянно оборачивался, в надежде увидеть за своей спиной что-то волшебное.

Вот и сейчас они сидели на кухне, и Рита смотрела на него именно таким взглядом. Сидорову казалось, что она одновременно находится сразу в двух местах: на их маленькой кухне и, например, на лавандовом поле или на лодке посередине большого озера, возможно даже с другим мужчиной.

– Сидоров, я с тобой разговариваю. Между прочим, я о важном говорю, а ты почему-то постоянно отворачиваешься и на кастрюлю с супом смотришь. Нормально всё с ним. Скоро готов будет.