Целую тебя, мой Пьер

Отличие было в изображении атрибутов Кавалергардского полка: там кавалергардский шишак, там мальтийский крест, такой же как и на парадной одежде офицеров, там штандарты полка, пожалованные в 1799 и 1810 годах.

То, что это была столовая, выдавали народные пословицы над панелями стен: "Красна ложка едоком, а лошадь – ездоком" и "Голод не тётка, пирожка не подсунет". Со скудным жалованьем полковника, Ланской не раз убеждался в правдивости последнего изречения.

Вечер только начался, поэтому офицеров в Бражницкой было немного.

Ланской огляделся – Нефёдов с двумя товарищами что-то весело отмечали в самом дальнем углу столовой.

Капитан Владимир Сергеевич Нефёдов был ещё довольно молодым мужчиной, но уже начал стремительно полнеть. Мундир туго обтягивал его раздавшийся живот. И этому было объяснение – обильные возлияния шампанского и вина всегда сопровождались хорошей закуской. Но самыми несимпатичными, на взгляд Петра, были усы Владимира Сергеевича – они были похожи на его собственные, только мельче, и напоминали раздвоенный хвост скорпиона.

Отношения между ними были прохладными, но всё-таки при виде полковника Ланского Нефёдов и двое других офицеров почтительно привстали и пригласили его к столу. Ланскому это было и надо.

– Благодарю, господа, за приглашение, – без долгих предисловий начал Пётр, – мне как раз нужно с вами поговорить по весьма деликатному поводу.

Офицеры переглянулись.

– Выпьете с нами, полковник? – предложил поручик Воронцов, протягивая ему бокал.

– Нет, благодарствую, я сейчас на службе. Я хотел бы кое-что узнать у вас, господин капитан…

Пьяные ухмылки сползли с лиц офицеров. Ланской медлил, раздумывая, стоит ли задавать вопросы о дипломе мужьям-рогоносцам при всех? Нефёдов словно что-то почувствовал и произнёс:

– Можете свободно спрашивать, Пётр Петрович, у меня от товарищей секретов нет.

– Ну что ж… тогда не знаю, хуже или лучше это для вас, Владимир Сергеевич. Вам знаком этот документ?

Ланской достал "диплом" и показал Нефёдову издалека.

Если тот был его автором, то узнает сразу, а нет, то и не стоило давать читать. Бледность капитана и забегавшие глаза при виде злосчастной бумаги всё сказали за него.

– А откуда это у вас?

– Представьте, от государя.

Капитан, фамилию которого Ланской не знал, шумно обронил ложку на пол.

– А как… к-как она оказалась у Его величества? – чуть заикаясь спросил Воронцов.

– Это вы у Его величества и спросите, если интересуетесь.