Целую тебя, мой Пьер

– Понятно… Так вы даёте слово чести, господа, что перестанете рассылать эти гадкие дипломы?

– Даю… даю… даём, господин полковник, – за всех подытожил Нефёдов, снова наливая себе водки. – Если вы не… донесёте… – он икнул, выдыхая перегаром на поморщившегося Ланского, – я буду вашим должником.

– Не нужно, Владимир Сергеевич, надеюсь на ваше благоразумие. – Пётр встал с облегчением, – честь имею, господа.

На следующий день, когда Ланской пришёл на дежурство, Николай его встретил особенно тепло и предложил вместе пойти поздравить императрицу с днём рождения младшего сына – Михаила Николаевича, которому исполнилось четыре годика.

В покоях Александры Фёдоровны не придерживались строгого этикета, в отличие от вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, поэтому фрейлины, разливавшие чай, часто по приглашению царицы присаживались за стол и беседовали со своей патронессой. Сегодня к завтраку позвали и детей – Ольгу Николаевну, застенчивую девушку четырнадцати лет, и самого именинника – Михаила Николаевича, подвижного мальчика, с удовольствием принимавшего поздравления и подарки.

Когда император, торжественным шагом и доброй, отеческой улыбкой на красивом лице, в сопровождении Ланского вошёл в гостиную супруги, все дамы, кроме Александры Фёдоровны, всполошились и поспешно поднялись. Однако Николай тотчас усадил их обратно и подозвал к себе сына.

Ланской нёс за царём подарок – небольшую, но настоящую саблю в ножнах. Николай торжественно вручил оружие Михаилу, благословив на ратные подвиги "во славу Отечества".

Царица с любовью наблюдала за этой сценой, сложив тонкие руки, унизанные перстнями, на коленях. Выглядела она не совсем здоровой. Казалось, что роды вытянули из неё последние соки, и её худоба стала чрезмерной.

Посередине гостиной был накрыт стол для торжественного завтрака: в центре, в узких фарфоровых корзинах, стояли лиловые цветы и тонкими завитками зелёных стебельков тянулись к каждой тарелке. Весь стол был уставлен любимой едой детей – аппетитными пирожными со свежими фруктами, на которые восхищённо смотрел и царственный малыш, и более взрослая Ольга Николаевна.

– Мы вас ждали, государь. Давайте уже пить чай. Прошу вас, Пётр Петрович, сюда, – слабым голосом позвала императрица.

Ланской сел на предложенное место в конце стола. Фрейлины тут же принялись разливать в маленькие чашечки с золотым ободком ароматный чай. Старшая из фрейлин,  Шишкина Олимпиада Петровна, была пожилой и излишне болтливой женщиной.