Город счастливого меня

– Всё-таки он священник…

– И что? – пожал плечами друг, – он бы, конечно, хотел, чтобы я стал как он – священником, но это же моя жизнь, я и решаю. У нас в семье демократия и полная свобода, – смеясь, закончил он.

– Свобода? – недоверчиво покачал головой Илья, – о чём ты говоришь? У вас везде правила и запреты. Какая же это свобода? Вот сейчас, например, у вас Великий пост. Ты же не можешь пойти со мной в кафе и поесть шашлыков?

– Чего вы все привязались к посту?

– Кто все? – не понял Илья.

– Да помнишь нашего одноклассника Пашку? Он рестораном управляет. Встретились мы тут с ним недавно, так он меня зазвал на обед и давай смеяться, что я только уху заказал. Зачем, говорит, вы, православные, столько запретов напридумывали? Я уже не выдержал и спрашиваю: а ты машину свою новую любишь? Он обалдел от такого вопроса, но, говорит, люблю. А у тебя есть правило, чтобы твои дети в грязной обуви не следили в ней? Он кивает – есть.

Илья не понимал, к чему этот разговор, но заинтересовался.

– И для чего же?

– Так, говорит, для того чтобы иметь свободу передвижения – куда хочу, туда и еду.

– Верно, – пожал плечами Илья, – а ты что?

– Да я уточнил, по правилам он ездит по дороге или без, как полностью свободная личность?

Илья засмеялся.

– Да уж, наверное, на каждом жёлтом сигнале тормозит.

– Вот именно! – торжествующе поднял палец Лёша, – потому что и жизнь дорога, и машинку жалко. Вот и второе правило. Так же и в религии, говорю ему. Я хочу себя чувствовать свободным от брюха, поэтому и пощусь. Пока мы болтали, смотрю – он со мной вместе уху ест и вздыхает. Спрашиваю, а ты-то чего постишься? А у него, оказывается, печень от переедания пошаливает…

– Ну, допустим, не от переедания, – усмехнулся Илья.

– Неважно… Видишь, говорю ему, ты-то не постился, а очень даже наоборот… – подмигнул Лёшка, – так теперь болеешь. И знал ведь, что так будет. Так и я такой же обжора, вот и пытаюсь свободным стать от этого "господина", чтобы он мной не управлял, – Лёша засмеялся и похлопал по своему плоскому животу.

– Ну, ты уже давно свободный от него – тощий, как таракан, – улыбаясь, заметил Илья.