Город счастливого меня

Илья пытался осторожно прощупать, больно ему или нет после вчерашней ссоры? Но душа молчала, как мёртвая. Внешне он шёл также бодро, как все. Также быстро сбегал по эскалатору. Ловко запрыгнул в поезд, проскользнув между закрывающимися дверями. Уверенно лавировал между другими пассажирами. Но всё это делал бездумно, механически. Глаза его смотрели, но никого не разглядывали, а уши, как и в первый день, содрогались от грохота подземного мира. Лишь на переходе, на островке относительного затишья, слух уловил нежную мелодию флейты и вытащил Илью из задумчивости.

Перед открытым футляром стояла девушка и увлечённо играла арию Орфея, спускающегося в ад за любимой. Илья застыл возле неё…

Под печальную и немного тревожную музыку мысли, словно пчёлы, загудели в его голове. Что делать дальше? Может, действительно, вернуться домой? Но внутри всё противилось этому решению. Неужели он так просто сдастся? Да и Питер ему полюбился…

Ссора с Давидом напомнила о разрыве с отцом. О первом Илья не жалел, а вот с отцом пора бы уже помириться… Недавно, листая интернет, на глаза попалась притча, которая ответила ему на невысказанный, неясный вопрос, звучащий у него в голове.

Ученик спросил Конфуция:

– Что, если кого-то любят все односельчане? Это хорошо?

– Это плохо, – ответил Учитель.

– А если его ненавидят все вокруг?

– Это тоже плохо. Будет лучше всего, если хорошие его будут любить, а плохие возненавидят, – ответил мудрый Учитель.

Так Илья и оценивал для себя эти две ссоры… Отца он причислял к стану хороших людей, и от этого было горько.

В последние дни, когда он оставался один, Илья всё чаще вспоминал свою детскую дружбу с большим, сильным отцом. Тогда ему казалось, что лучше его родителей нет на свете. Мама, как в сказках и добрых фильмах, пекла вкусные пироги и бесконечно латала его одежду. Отец защищал Родину. А когда возвращался со службы, ездил с Ильёй на рыбалку, на широкую Волгу. Они сидели у костра, варили уху, и отец что-нибудь рассказывал из своего детства. Иногда они брали с собой Лёшку. Тот потом ещё месяц восхищённо вспоминал их поход…

Как же они могли так отдалиться друг от друга? Может, зря Илья был таким резким, даже если отец говорил обидные вещи? Да, да, зря… От неумолимой совести спрятаться за оправданиями было невозможно. Значит, ехать домой? Нет, повременю. Нельзя приезжать неудачником, а то получится, что отец был прав…

Мимо него текла толпа. Кто-то кидал флейтистке деньги.