Возвращение черной луны

Комковой, головчатый сахар, галантерея и скобяные товары, плиточный чай, стеклярус, чугунные казаны, латунные – с чернью браслеты и дутые серьги под золото для радости девок, падких на блесткое. Все имело здесь спрос: украшенные медным орнаментом сундуки, караванный плиточный чай из Индии, позументы для казаков и десертные красные вина для любителей.

Украшенный медным золотом сундук прадеда Георгиевского кавалера Евсея Семеновича Горчакова, участника знаменитого Брусиловского прорыва германского фронта в Первую мировую войну – был для Кати реликвией.

Ольга Петровна – мать, завещала ей свято беречь память о родине, горчаковской отцовой линии.

В сундуке лежал черный парадный мундир с поблекшими на рукавах галунами, широкие шаровары с лампасами из тонкого синего сукна, там же хранились три дедовских Георгиевских креста – один за битву в армейском корпусе сибиряков под Вафангоу, два за лихую рубку в доблестной армии генерала Брусилова.

Ведерный самовар с фамильным тавром тульских заводчиков братьев Баташевых занимал почетное место в горнице, а по праздникам, впрочем, которых становилось на его веку все меньше, он вздувался, шипел, накаляясь солнечным жаром.

В нарядную Троицу Катя Горчакова в память о горчаковской линии, всегда разжигала знаменитый самовар во дворе – грех в великий праздник запирать себя в стенах, – выставляла на стол свежеиспеченные обливные шанежки и творожные ватрушки, янтарно-хрупкий свой знаменитый на всю Новокаменку хворост, ставила пару лафитничков, счастливо сохраненных матерью с вишневой и малиновой наливкой собственного изготовления и тонкостенный сервиз, с которого она не спускала глаз во время застолья.

Захмелев, кто-то из седоусых стариков обязательно вспоминал старинную походную песню, с которой уходили прадеды на последнюю Мировую войну.

То не бури с грозами

Грянули, ребята,

На брегах привольных

У Иртыш-реки-

За орлиной стаей

Поднялись орлята-

Все в отцов родимых,

Все сибиряки!

Наши сабли вострые,

Наши кони-звери,

Только гикни-ринутся,

Черту на рога!

Сквозь огонь и воду,

Вьюги и метели,

За отцами бросимся

Мы громить врага.

Не уйдет от конницы

Вражеская стая:

Сечь башку фашисткую

Казаку с руки.

Пусть помянет песней

Родина святая,

Как громили ворога

Мы, сибиряки!

Это была последняя заветная песня сибирского казачества.