Страж кинжала

Встав на колени, он приподнял плащ и осмотрел мою руку. Увидев разорванный рукав и перебинтованное плечо, я ахнула – для повязки Влас использовал нижнюю юбку. Да, как он посмел! Я гневно посмотрела на Проводника, но возмущаться все же не осмелилась – не желала показаться неженкой, да и неизвестно, как спаситель отреагирует на это. Проводник лишь улыбнулся, не давая никаких пояснений. Краска стыда тут же опалила щеки и мочки ушей… Боги, ну почему я оказалась в такой ситуации?! И веду себя странно.

Развязав повязку, он осмотрел рану, слегка нажимая на воспаленную кожу вокруг. Каждый раз, когда Влас касался руки, тело пронзала острая боль – только благодаря гордости ни разу не вскрикнула. Даже прокусила губу от усердия, но промолчала. Не дождется! Он же, удовлетворенно хмыкнув, подошел к костру и взял стоящую рядом пиалу, в которой плескалась что-то темное, густое как смола.

Когда же вернулся, я резко отвернулась, не желая пить эту гадость. Но Проводник, словно не замечая столь явного сопротивления, приподнял голову и прижал ко рту край пиалы. Поняв, что с ним бессмысленно спорить, я раздражённо произнесла:

– Надеюсь, не засну?

Влас отрицательно качнул головой.

– То зелье, которое я дал раньше, было обезболивающим. Оно лишь притупило боль и позволило вам уснуть, а это, – Проводник показал на темную жидкость, плескавшуюся в пиале, – наоборот придаст сил, чтобы вы смогли сегодня сесть на лошадь.

Мы потеряли много времени, а это чревато неприятностями.

– Сколько я проспала?

– Примерно полдня… лишь столько я смог позволить вам, виэль Карина, отдохнуть.

Поперхнувшись зельем, от которого шел терпкий запах незнакомых трав, я попыталась отодвинуться от Проводника. Но его крепко держащая рука не позволила это сделать.

– Откуда вы знаете мое имя?!

– И? Разве не должен…

Я скрипнула зубами, отвела взгляд – даже возмущаться перехотела. Его глаза – раз посмотришь, и забудешь, о чем речь была! И все же воскликнула:

– Вы же находите Одаренных, используя магию! Вы же не знаете, кого ищете!

Уголки его губ дернулись, будто Проводник хотел улыбнуться, но голос оставался столь же равнодушным и монотонным, как раньше.