Страж кинжала

Солнце стремилось к закату. Его косые лучи золотили подтаявший снег на ступеньках ученического общежития.

Едва касаясь пальцами гладких перил, я взбежала на второй этаж по винтовой лестнице и с удовольствием толкнула дверь – она не поддавалась. Что за… Ну, конечно! Она послушно открылась, едва я, воспламенив ладонь, коснулась ручки. Красновато-желтый свет заходящего солнца лился из окна, и поэтому я не стала зажигать свечу. Быстро достала из-под кровати грязные тряпки, бывшие когда-то платьем, затем, сложив их на каменный пол в углу комнаты, подожгла…

3

Смотря на радостные всполохи, в которых вместе с одеждой сгорало прошлое, я мысленно прощалась с домом, осознавая, что теперь жизнь стала другой.

Из такого состояния меня вывел деликатный стук в дверь.

На пороге стоял Влас – он был так задумчив, что я испугалась еще до того, как услышала:

– Будь осторожна, в Академии творятся странные дела. Сегодня кто-то вырвал из книги огня заклинание средней силы – стрелы Иврира.

Я посчитал, что тебе об этом надо знать – ведь ты здесь новенькая. Хоть это действие и не нанесло серьезного вреда Орде, но срочным собранием Мастеров создан отряд для поисков нарушителей.

– Но зачем кому-то это заклятье?

– Я не знаю, зачем это понадобилось кому-то делать. Саботаж? Вряд ли – ведь Одаренные, все равно, смогут обучиться ему от других мастеров. – Он сокрушенно склонил голову.

– А ты владеешь им?

Взор Власа привлекла кучка тлеющих лохмотьев в углу.

– Прощаешься с прошлым?

Я промолчала, вглядываясь в его задумчивое лицо.

– Да… Влас, а как ты попал в Академию?

– Меня привел Ирион.

– Так же, как и ты меня – увел из дома?

– У меня не было дома!.. Прости. Я наполовину тангериец, родителей не знаю, моя мать умерла при родах, а отец… Не будем об этом.

Встав с кровати, я подошла к нему. За окном догорал закат и в келье стоял полумрак. Его прекрасные загадочные глаза смотрели сквозь меня, и, казалось, он покинул мир, с головой окунувшись в воспоминания.

– Прости… – мой голос вывел его из задумчивости, – что заставила вспомнить.

– Ничего.

– Мне очень жаль.

Лицо Власа ожесточилось, он отошел к двери и взялся за ручку. Его злые слова, казалось, резанули слух.

– Мне жалость не нужна, особенно… ваша.

Склонив голову, прощаясь, он вышел из комнаты.

Разгневавшись, я зло выругалась, укоряя за глупость. Затем вернулась обратно к кровати и, упав на нее, укуталась в одеяло.