Страж кинжала

В отличие от людей альвы обладали каким-то особым очарованием, которое нельзя было объяснить. Ярко-зеленные глаза мастера, каких нельзя увидеть ни у одного человека, и голос спокойный, подобный журчанию весеннего ручья, просто завораживали. Позабыв обо всем на свете, глядя на собеседника, я вся превратилась вслух.

Натаниэль рассказывал о том, какой Академия была раньше, когда – будучи еще юнцом – он вступил в нее. Какие предметы тогда преподавали, какие требования были. Затем мягко сменил тему на то, когда и кто основал Орде – это были белые маги, которых было тогда не семь, а пять.

Они, достигнув наивысшего мастерства, решили поделиться знаниями с другими Одаренными. В итоге создали Академию – оплот справедливости и чести. Поначалу Одаренных здесь было немного – обучалось всего несколько учеников. Но со временем все изменилось – Академия приобрела популярность, если не среди людей, так среди других рас. Вспомнил Натаниэль и о своем первом впечатлении, когда встретился с мори. Ведь в детстве он видел только тангерийцев, вьютов и керриш.

– Но почему многие из жителей Голадена так и не смогли увидеть страну альвов?

Моё любопытство позабавило его. Он усмехнулся и, наклонив голову, с интересом посмотрел на меня.

– Дайте подумать с чего начать, виэль… Наше королевство располагается в Сумеречном лесу. Сердцем его является Древо познания, которое известно так же, как Дуб жизни. По преданию он был создан богиней Эльфеей. Считают, что это был дар старшему брату – Арикону, хранителю магии, нашему создателю.

Хоть богиня и не покровительница альвов, но этот дар позволил нам овладеть стихией земли, которая впоследствии и стала основной.

– Простите, вирт Натаниэль, что перебиваю, но мне интересно – если альвы создания Арикона, то чьи люди?

– Ох, сложный вопрос… Человеческая раса – это первоисточник. Это, что было до нас и что будет после. Но их жизнь быстротечна, поэтому многое, чего они достигли, забылось со временем… Люди – вечные дети, поэтому им покровительствуют сразу три бога: Эльфея, Фальтор и Ишиншур.

Я обиженно насупилась и, скрестив руки на груди, отвернулась к окну. Натаниэль это заметил, но извиняться не спешил, наоборот, его улыбка стала снисходительной. Тогда я поняла, что веду себя так же, как он и говорил – как ребенок. И чтоб замять неприятный разговор, обернулась и продолжила расспросы, будто ничего не произошло.