Страж кинжала

Свеча! Я открыла глаза. Стало так темно, что ничего нельзя было разглядеть – только силуэт Натаниэля на фоне окна. Ни дыма, ни огня… Хух! Обошлось…

Потянув шнурок на рубашке, я приготовилась уже снять её, но руки альва не позволили это сделать.

– Карина, – горячий шепот, прерывистое дыхание – все говорило о том, что он взволнован.

– Не говори ничего, прошу!

Только не сейчас, когда я решилась на такое! И Натаниэль, словно прочитав мысли, промолчал.

Его куртка улетела в другой угол комнаты, за ней последовала рубашка.

С грацией, которой раньше в себе не замечала, я легла на кровать. Он прилег рядом. Я знала, что благодаря зрению альва, в темноте он видит лучше. Намного лучше, чем я. Теперь Натаниэль не смог бы обвинить в происходящем «Гипноз». Руки скользнули по его обнаженной спине – кожа была нежной, как у ребенка, пока не наткнулась на ремень. Альв, прерывисто дыша, задрал подол моей рубахи. Сердце забилось с невероятной скоростью – я полностью отдалась тому, чего ожидала… Но этого не последовало.

– Карина… – рука Натаниэля замерла на полпути, а голос стал серьезней. – Так нельзя.

Я оцепенела, не зная, что ответить. В душе обида смешалась со злостью. Страсть переполняла меня – ещё одна капля и взорвусь. Он же спокойно поднялся и, одевшись, ушел. И вот тогда я разрыдалась. В бессильной злобе, не знаю на кого – на себя или на него – я швыряла огненными шарами наугад пока, наконец, обессилев, не провалилась в сон.

7

Проснулась ближе к обеду, от стука в дверь.

Сонно зевая, я не очень-то заботилась о том, чтоб привести себя в порядок. Скорей всего, в дверь стучала служанка или Андрэ. Но, открыв ее, пожалела об этом – меня приветствовал Влас.

– Неужто, здесь прошел метеоритный дождь, – удивленно воскликнул он, оглядывая черные пятна на стенах и разоренный стол на котором невозмутимо покоилась моя куртка. Подняв подсвечник и водрузив свечу на место, он заметил – в том углу, где вчера лежала куртка Натаниэля – темно-алую розу и нахмурился. Затем перевел взгляд на меня: я сидела в мятой рубахе на кровати, а растрепанные темно-русые волосы наполовину скрывали лицо и глаза, явно покрасневшие от слез и бессонной ночи.

Наконец, прекратив изучать меня, он с мрачным видом поднял розу и протянул со словами: «Вы изучаете магию земли?»

– Пытаюсь, – с болезненной иронией ответила я.

– У вас неплохо получается. Достойно мастера, – угрюмо заметил он, направляясь к двери.

– Влас!

– Не стоит, виэль Карина.