Страж кинжала

Он остановился, его немощная грудь то вздымалась, то опадала.

– Прости, но мне нельзя жить… Я обладаю даром изменять события.

– Это невозможно!

– Возможно. Это мощное оружие, способное нанести вред даже в руках света.

– Как…

– Выслушай меня, прошу! – мужчина стал спешить, как будто боясь, что не успеет. – Оно уже нанесло вред. Белые мастера уже пытались прекратить вражду среди племен нортландов и мори, чтобы впоследствии привлечь их на свою сторону. Все старания привели к тому, что эти два народа объединились и на удивление организованной армией атаковали Голаден.

Старые люди поистине иногда бывают, как дети… Белые маги своим вмешательством в колесо судьбы, способствовали этой войне, на которой гибнут множество людей.

– Они не могли…

– Я не утверждаю, что они совершили это в злых помыслах, нет… Они поступили так во имя добра, но это все обернулось более большим злом, чем если б было совершенно темными магами… даже на первый взгляд такое безобидное изменение.

– Это не правда! Ты не мог! Такое невозможно совершить!

– Могу, потому что сила, живущая во мне, позволила это сделать.

Если Совет белых вновь решится повторить свое вмешательство в судьбу мира, нельзя предсказать к чему это может привести.

– Но как я могу тебя убить, если…

– У тебя есть подарок отца – кинжал Судьбы. Он способен высосать то, что поселилось в моем теле.

– Но почему?

Я склонила голову, пытаясь забыть все, что было им сказано, но ничего не получалось. Стон отчаяния вырвался из моей груди.

Закрыв лицо руками, почувствовала, как из глаз потекли слезы.

– Ты сама понимаешь, что должна это совершить. Ты не хочешь признать, но это должно свершиться. Я видел…

Подняв на него полные слез глаза, я достала, спрятанный под моим одеянием, кинжал. В моих руках он заблестел, покрываясь багряными жилами, сияющими в темноте. Мужчина улыбнулся и произнес:

– Так суждено, – его голос был абсолютно спокоен.

Он стоял предо мной болезненно худой с почти прозрачной кожей, высоко подняв голову, и ждал.

В его глазах не было ни просьбы, ни обреченности – лишь пустота. Во мне стал медленно подниматься гнев, злость на него, заставляющего такое совершить. Сжимая рукоять в форме креста, я почувствовала, как кровь вскипает в венах и течет по руке. Меня наполнила жгучая боль. Вскоре ладонь засветилась голубоватым пламенем, переходя на лезвие клинка, смешиваясь с его собственным сиянием. Слезы струились по щекам, мутной пеленой застилая глаза.